— Когда-нибудь, — произнесла я задумчиво, не отрывая взгляда от танцующих в воздухе кристаллов, — я научусь создавать снежинки, которые не тают. Такие же изящные, как эти, но вечные.
Эрик бесшумно подошёл сзади. Его тёплое, надёжное плечо коснулось моего, и я почувствовала, как по спине пробежала приятная дрожь. Он обнял меня за плечи — этот жест стал уже таким привычным, родным. Его рука легла на мою с уверенностью человека, который точно знает, что делает.
— Не торопись с этим, — усмехнулся он, прижимая меня к себе. — А то твои снежинки упадут и пробьют крышу. А я её только починил.
Я рассмеялась — тихо, счастливо, от всего сердца. Прижалась к нему спиной, чувствуя, как ровно и спокойно бьётся его сердце, как тепло его тела согревает меня даже через одежду.
За моей спиной в плетёной корзине лежал недовязанный свитер — кривой, с неровными петлями и штопанной дыркой, но бесконечно дорогой для меня. На кухне, в прозрачных стеклянных банках, хранились травы — самые обычные, купленные у миссис Гловер, без малейшего намёка на волшебство. И всё было именно так, как должно было быть. Не идеально, но правильно.
Наша история только начиналась. Она была похожа на этот снег за окном — чистая, новая, полная тихого, неторопливого волшебства, которому только предстояло раскрыться. Каждое мгновение несло в себе обещание чего-то прекрасного, и мы были готовы встретить это будущее вместе, рука об руку, сердце к сердцу.
Конец