— Я не стала бы тревожить покой вашей тетушки, напоминая ей о понесенной горькой утрате, пока рана еще так свежа, — поспешно проговорила миссис Осборн. — Только дайте мне знать, когда присутствие мое будет желательно, и я с радостью составлю компанию леди Бертрам. О, так это Уайт-Хаус, там впереди? — Она указала на крытые соломой деревенские домики по другую сторону парка, среди которых выделялся один, довольно основательный. — Ах, сколько раз ваша бедная тетушка говорила об Уайт-Хаусе! «Дом невелик, но достаточно вместителен, чтобы не уронить достоинство благородной дамы, в нем есть скромная гостиная и комната для гостей». Миссис Норрис так часто описывала мне домик и сад, что я, верно, могла бы нарисовать это место по памяти. Кто теперь там живет?
— Теперь никто, — отвечала Сьюзен. — Какое-то время там жил старый гувернер сестер Бертрам, но позднее он переехал к брату в Пэдстоу. Кузен Том хочет сдать коттедж, он поручил это своему поверенному, мистеру Клейполу. Боже милостивый, это же моя кузина, миссис Йейтс. Неужели она оставила тетушку одну?
Стоя на подъездной дорожке перед домом, Джулия звала своих деток, забрасывавших камнями лилии в пруду.
— Так вот ты где, Сьюзен! Ну наконец-то! Я дожидалась тебя целую вечность, пока Томми и Джонни окончательно не потеряли терпение (ты ведь знаешь, матушку быстро утомляет их общество, а они, бедные ангелочки, не привыкли сидеть в комнате тихо, как мышки, не смея шелохнуться), и вдруг леди Бертрам почудилось, будто Джонни уколол мопса иголкой, что решительно невозможно, потому как в это время малютка находился в другом конце комнаты, листал альбом с гравюрами — послушный мальчик, золото, а не ребенок. Вслед за тем появился Том, он повел себя просто возмутительно, мне пришлось оставить его с матушкой, а самой наведаться к Уиттемор — надобно было передать ей, что рассказала мне Галлоуэй о постыдном поведении мэнсфилдской прислуги в церкви, это сущий кошмар…
Скользнув небрежным презрительным взглядом по спутнице Сьюзен и не найдя ее достойной внимания, Джулия намеревалась продолжить тираду, словно не замечая присутствия незнакомки. Сьюзен, оскорбленная подобным пренебрежением, попыталась прервать поток красноречия миссис Йейтс:
— Кузина Джулия, позволь представить тебе миссис Осборн, сестру мистера Уодема из пасторского дома.
Это замечание, высказанное без обиняков, заставило Джулию вспомнить о хороших манерах и обронить несколько приличествующих случаю пустых фраз, прозвучавших наигранно и фальшиво. Миссис Осборн отвечала ей с куда большей искренностью и в заключение выразила надежду, что в ближайшие дни будет иметь удовольствие свести знакомство с леди Бертрам. Затем, тепло попрощавшись со Сьюзен, почтенная вдова повернулась и быстрой поступью пошла назад той же дорогой.
— Боже праведный! Что за несуразный вид у этой женщины! — воскликнула Джулия, глядя ей вслед. — По правде сказать, когда ты появилась вместе с ней, я решила, что это, должно быть, какая-то бывшая гувернантка или прачка. О чем она только думает, выставляя себя эдаким образом? Невозможно поверить, что покойный адмирал Осборн оставил ей более восьми тысяч фунтов — однако, насколько я слышала, именно так оно и было. Впрочем, все эти жены флотских офицеров одинаковы — ни воспитания, ни манер, ни утонченности. Надо полагать, теперь она возомнила, что путь в Мэнсфилд-Парк ей открыт. «Свести знакомство с леди Бертрам…» — подумать только! Какая наглость! Что, скажи на милость, может предложить подобная особа моей матушке? Приятную беседу? Занимательное общество? Смешно! Такое знакомство не стоит поощрять. Боюсь, нам придется принять в Мэнсфилде ее брата, поскольку тот станет исполнять обязанности приходского священника, но, признаюсь, я не вижу надобности включать эту женщину в наш тесный круг. Едва ли она придется здесь ко двору.
Рассуждения миссис Йейтс подняли в душе Сьюзен столь сильную бурю негодования и горечи, что она почувствовала изрядное облегчение, когда малютка Джонни, не рассчитав силы, с громким воплем и плеском бултыхнулся в пруд, откуда был незамедлительно вытащен.
Вскоре после этого Джулия с детьми покинула дом, и речь о миссис Осборн в тот день больше не заходила.
ГЛАВА 3