Вслед за этим Шарлотта и Джулия завели нескончаемый разговор о музыке, композиторах и музыкальных произведениях, а также о великой роли музыкального искусства в обществе и о том, сколь важно для леди ежедневно упражняться в игре на фортепьяно или на арфе, совершенствуя свое мастерство.
— А что друг вашего брата, мисс Прайс? — спросила миссис Осборн. — Верно ли я поняла, что он приехал в Нортгемптоншир вместе с капитаном Прайсом? Разве он не будет здесь нынче вечером?
— Да-да, капитан Сартон прибыл вместе с Уильямом и остановился в «Георге». Ему не хотелось доставлять нам беспокойство, ведь он незнаком с моей тетей и кузеном. Однако кузен Том весьма любезно отправил капитану записку в «Георг» с приглашением присоединиться к нам.
К счастью, разговор был прерван шумом подъезжающих экипажей и звоном дверного колокольчика. Гости начали собираться вокруг большого камина в салоне, послышались звуки скрипки, и Сьюзен почувствовала нетерпеливое покалывание в пальцах ног — так ей захотелось танцевать.
Составились пары для первого танца; Том нанес сестре и ее милому другу Шарлотте смертельную обиду, пригласив открыть бал мисс Харли, а не мисс Йейтс; впрочем, кавалером последней стал добрейший мистер Уодем, который тотчас завел с ней оживленный разговор, так что ее досада оказалась скрыта от посторонних глаз. Уильям повел танцевать Сьюзен, Джулию ангажировал старший из братьев Мэддокс, тогда как другой брат пригласил мисс Марию Стэнли, одну из двух добросердечных, приятных во всех отношениях сестер, живших неподалеку. Без этих любезных дам не обходилось ни одно увеселение в округе, они всегда рады были принять участие в празднестве, и одному Богу ведомо, чем им удавалось занять себя в остальное время.
Вскоре после начала танцев Сьюзен заметила среди гостей незнакомого молодого человека; стоя возле леди Бертрам и миссис Осборн, которые сидели у камина вместе с другими почтенными матронами, незнакомец рассказывал им нечто весьма увлекательное, судя по выражению их лиц. Когда первый танец окончился, Уильям представил вновь прибывшего сестре; как Сьюзен уже догадалась, то был капитан Сартон. Худощавый, темноволосый, он не походил на красавца, но в чертах его лица угадывался глубокий ум. Беседа с ним доставила Сьюзен огромное удовольствие; они очень скоро обнаружили, что вкусы их во многом сходны: им нравятся одни и те же пьесы, стихи и очерки; капитан Сартон оказался на редкость занимательным собеседником, пожалуй, самым интересным, какого Сьюзен когда-либо встречала. Из-за пулевого ранения в колено во время последнего сражения капитан немного прихрамывал.
— Я был бы счастлив, если бы вы оказали мне честь, согласившись танцевать со мной, мисс Прайс, но должен предупредить вас, что я способен лишь шаркать, неуклюже волоча ноги.
— Для меня этого вполне довольно, — с улыбкой ответила Сьюзен. — Однако вы уверены, что вам следует танцевать?
— Прийти на бал и не танцевать? Нет, это невозможно!
Между тем Уильям, совершенно очарованный цветущей прелестью и живостью мисс Харли, ангажировал ее на два следующих танца, а поскольку в контрдансе их пара оказалась рядом с мисс Прайс и капитаном Сартоном, Сьюзен отчетливо слышала их беседу. Говорили исключительно только о животных.
— А вы любите собак, капитан Прайс? Я от них без ума! У меня живет старенький спаниель, по-моему, самое обворожительное создание на свете. Я его обожаю, у него такие печальные глаза, милые отвислые уши и благородное, преданное сердце; мне кажется, собаки намного превосходят нас, людей, вы не согласны?
Уильям незамедлительно согласился, припомнив историю о пойнтере, которого он незаметно протащил на борт «Латоны» в бытность свою лейтенантом на этом судне; его любимец превосходно показал себя во время охоты на побережье Испании, обнаружив редкостный ум и беспримерную верность.
— А лошади и свиньи разве не прелесть? Признаюсь, я неравнодушна к свинкам; ах, как раз теперь на ферме у моего дядюшки появилось дивное семейство маленьких хрюшек… У них такие хорошенькие пятачки, они забавно загибаются вверх, а хвостики закручены в колечки, а их крохотные реснички такие белые, что устоять перед ними невозможно! А телята… я обожаю телят, а вы нет? У них такое сладкое дыхание, нежные бархатные носы и влажные глаза. А утки! У меня довольно долго была собственная утка, я так к ней привязалась! Она несла яйца через день, и у нее была такая милая улыбка, но потом ее утащила лисица, и я неделю не могла прийти в себя, все глаза выплакала. У вас когда-нибудь была утка, капитан Прайс?