Столик поплыл перед глазами Джанет.
— Отравилась, будучи беременной!?
— Да.
Весенние соки в ее теле застыли, сменившись вдруг сосущей пустотой заглянувшего ей прямо в лицо небытия. Значит, она могла умереть, не родившись? И, может быть, именно отсюда ее странная тяга к черным безднам, к потустороннему, ее обмороки и мгновенные смерти в оргазмах? Но тут же Джанет пережила и ощущение второго рождения несмотря ни на что, она все-таки живет!..
Она быстро допила коньяк и поднялась, туго закрутив на затылке рассыпавшиеся волосы.
— Спасибо тебе, Жаклин. Спасибо за правду. Теперь мне легче понять многое в себе — да и в мире, быть может. Но ты не ответила на мой вопрос.
— Какой?
— Эти люди в камуфляже, которые сопровождали вас от самой Лимы, — кто они?
— Я не знаю. Их привез с собой муж Брикси, они должны были участвовать в операции, если бы все не получилось с первого раза. Но все вышло… сама видишь как, и когда у нее прямо в самолете от всего перенесенного начались роды, он увез ее на свою базу, а этих ребят оставил мне для сопровождения. И они действительно все делали отлично.
— Они что, индейцы?
— Не знаю, наверное. А что случилось?
— Ничего, — ответила Джанет и еще туже затянула пояс тонкого черного плаща. — Они летят с нами до самого Ноттингема, и мне бы хотелось иметь о них более определенное представление.
— Симсон все оплатил, если ты об этом.
— Понятно. Ну что ж, — Джанет взяла в свои ладони маленькие руки Жаклин, и француженка невольно поразилась их силе и жару, — береги папу… — Она поцеловала Жаклин и не оглядываясь пошла за стойки.
Неожиданно для себя весь перелет Джанет проспала как убитая. Всю дорогу до Касл-Грин она молчала. Селия и Хаскем ждали их уже на кладбище, где весенней влажной землей пахла свежевырытая могила. Все попытки прессы попасть на кладбище были заранее пресечены Стивом, и теперь они стояли вчетвером у освобожденного от цинковой оболочки гроба. Джанет не поднимала глаз, боясь посмотреть на стоявшую чуть в стороне, не проронившую ни слезинки, ни слова Селию.
— Попрощайтесь же, — наконец раздался ее ломкий сухой голос, и все по очереди преклонили колени, касаясь холодного полированного дерева. Над черным холмиком выкопанной земли курился легкий пар, и гроб лег в распахнутое лоно земли беззвучно и мягко — она с любовью принимала свою прекрасную дочь… С ласковым шорохом падали комья земли, навеки укрывая собой ту, что так любила этот древний равнинный край.
— А теперь уходите, — прошелестел голос Селии. — Мистер Хаскем заедет за мной через два часа.
Неподалеку от ворот кладбища Симсон разговаривал с четырьмя латиноамериканцами, давая им последние указания.
— Они, кажется, летели с гробом из самого Перу? — уточнил Хаскем. — Их нужно отблагодарить. — И не успела Джанет ничего сказать, как он уже подошел к ним, вынимая бумажник. — Прошу вас, господа.
Замелькали пятидесятифунтовые банкноты. И в тот же момент лицо Джанет обожгли кошачьи глаза, на этот раз совсем зеленые от ряби молодых листьев, и тихий, но внятный голос сказал:
— Благодарю, мистер Хаскем, мне не нужны деньги.
Тонкая рука Хаскема с отполированными ногтями замерла в воздухе.
— То есть?
— То есть я не нуждаюсь в денежном эквиваленте моей работы.
Хаскем пожал плечами и повернулся к Джанет.
— Подожди меня здесь, Хью! — на ходу крикнула она, видя, как ладная узкобедрая и широкоплечая фигура, перепоясанная широким армейским ремнем, удаляется в противоположную от ворот сторону.
Джанет бежала за удаляющимся в сплетение деревьев человеком, ощущая себя в каком-то дурном сне: прекрасно видя, что мужчина идет спокойным размеренным шагом, она никак не могла догнать его. Тогда Джанет побежала — напрасно. Расстояние между ними не сокращалось. Смирившись, наконец, с тем, что ей не догнать этого таинственного индейца, она остановилась, прислонившись к первому попавшемуся дубу. А через несколько секунд увидела, как мужчина развернулся и так же не спеша пошел к ней навстречу. Но на сей раз сама Джанет не двинулась с места, и на лице незнакомца появилась спокойная удовлетворенная улыбка.
— Вы умеете учиться, — не то утверждая, не то спрашивая, произнес он.
— Меня зовут Джанет, Джанет Шерфорд, — сама не зная почему, вдруг сказала она и протянула ему руку.
— Паблито, — притушив свой зеленый огонь, он взял ее руку, и Джанет показалось, что рука вдруг повисла в каком-то безвоздушном пространстве, не имея тяжести. — О, простите, — усмехнулся он, и она ощутила ровное сухое тепло настоящего мужского пожатия.