Регент раздраженно взмахнул рукой и в комнате откуда ни возьмись, появились два ротмистра из Дикой дивизии, ставшей своеобразной новой гвардией правителя Российской империи. Ошарашенный Николай Николаевич медленно поднялся, и, заложив руку за спину вышел, сопровождаемый конвоем, из комнаты совещания.
— Ваше императорское величество, нам нельзя ссориться с союзниками. Без их помощи нам победы не видать! — несмело подал голос Алексеев. Он понимал, что на своей должности доживает, скорее всего. последние минуты, но по-другому поступить не мог.
— Кто еще так считает? — мрачно поинтересовался Пётр. Для него не стало неожиданностью. Что все командующие фронтами, кроме генерала Брусилова, высказались за сохранение союза со странами Антанты.
— Следует ли из этого, господа, что мы должны простить нашим «союзниками» еще одно убийство русского государя? Я имею ввиду и устранение императора Павла, совершенное агентами британцев и на деньги Лондона. Вам не кажется, что действия наших союзников не ведут к победе России? Я напомнил послам Антанты позицию Франции во время русско-японской войны. Это позиция союзника? А грабительские кредиты на войну — это позиция союзника? Это позиция мародера! И Николай дал возможность этим господам грабить в собственном Отечестве! Позор государству с таким государем! Но сие дело прошлого. И поминать лихом моего брата не позволю! Он делал то, что мог и так, как мог.
Пётр сделал паузу, налил себе воды из графина, выпил залпом. Поморщился. Вот точно не мешало бы, чтобы в графине оказалась водка. Но император не обладал силой превращать обычную воду мгновенно в хлебное вино. А потому довольствовался малым.
— Николай Августович! Прошу вас, доложите нам сведения по поводу заговора против Николая Александровича.
Когда Монкевиц встал, Алексеев нутром почувствовал, что ничего хорошего сегодня не произойдет.
[1] Тут генерал Алексеев намеренно сгущает краски. Моральное состояние русской императорской армии стало падать именно после Февральской революции и отказа Николая I от трона. Именно тогда падение дисциплины сорвало планы весеннего наступления и Временное правительство Керенского начала операции на Юго-Западном направлении летом семнадцатого года, они закончились провалом. Иного нельзя было ожидать.
[2] Это было так называемое «наступление Невеля» — провальная операция союзников по Антанте, приведшее к массе человеческих жертв, а фраза «бойня Невеля» — по имени командующего французской армии, стала символом бессмысленных жертв и бесполезного наступления.
[3] В РИ именно эти планы наступления пыталось реализовать Временное правительство. Реализация оказалась как раз на уровне усилий Гучкова-Керенского и закончилось полным провалом. В первую очередь, из-за катастрофического падения дисциплины в частях и соединениях на фронтах.
[4] Союзники всегда умели подводить Николая Николаевича Младшего к принятию необходимых ИМ решений. Есть основания считать, что великий князь был человеком не бескорыстным.
Глава двадцать восьмая
Приходится принимать судьбоносные решения… на ходу
Глава двадцать восьмая
В которой приходится принимать судьбоносные решения… на ходу
Петроград. Зимний дворец. Покои регента Михаила Александровича
2–3 марта 1917 года
— Алексей Алексеевич, присаживайтесь тут, поближе. Разговор предстоит долгий.
Пётр сидел в большом кресле, напоминающем трон, впрочем, роскошь убранства комнат императора, обилие чуждых ему вещей делала эти помещения не столь уютными. В кабинете регента друг напротив друга сидели два кавалериста — высокий, достаточно крепкого телосложения Михаил и невысокий, сухощавый, подтянутый Брусилов. Из всех командующих фронтов он один остался для личного разговора с регентом. Алексеев и Рузский, как непосредственные участники заговора против императора Николая отправились в Петропавловскую крепость, куда несколько ранее сопроводили Николая Николаевича Младшего, Эверт получил почетную отставку с благодарностью от Михаила Александровича. И только судьба Брусилова оставалась не определена.
— Прежде всего я хотел бы знать, как вы лично оцениваете события в России.
— Простите, Ваше императорское величество, но…
— Алексей Алексеевич, я попрошу вас в разговоре тет-а-тет обращаться по-простому. Настаиваю на этом. — добавил Пётр, увидев, что Брусилов хотел что-то на это возразить.