– Мне в президиум, – смущенно крякнув, сообщил Авидон. – Рад был встретиться воочию, доктор Кратов. Когда начнется броуновское движение в кулуарах, надеюсь вернуться к нашему покуда не сложившемуся разговору.
Кратов в сопровождении Шароны, что приняла на себя обязанности добровольного опекунства над новичком, устроился на диванчике возле окна. Сей же час перед ним выросла из пола капля стеклянистой массы и превратилась в низкий подковообразный столик. Шарона, сосредоточенно морща загорелый лоб, вызвала на прозрачную столешницу меню и выстучала себе заказ. «Вы не голодны, Консул?» Кратов отрицательно мотнул головой. Он слишком нервничал, чтобы отвлекаться на капризы плоти.
В зале собралось около сотни человек, с явным преобладанием немолодых мужчин степенного вида, в хороших костюмах не по августовской жаре. Встречались, впрочем, и разгильдяи-неформалы вроде Кратова, в джинсах и легкомысленных светлых безрукавках. Торрент в своем шутовском прикиде выглядел в этом благоприличном обществе пришельцем из иных миров. Он по-прежнему не замечал Кратова или умело прикидывался.
Авидон, сидевший за большим столом на возвышении, ободряюще подмигнул. Кратов скорчил жалкую ухмылку в ответ.
– Начнем, – коротко сказал с места председательствующий, массивный и, должно быть, очень сильный мужчина, бородатый и артистично взлохмаченный. Над столешницей перед носом у Кратова тотчас же всплыл объемный, несколько стилизованный портрет, а текстом сообщено было, что это не кто иной, как доктор Александр Иероним Ламберт-младший, вице-президент Академии Человека и председатель федеральной межведомственной комиссии «Длинное сообщение». – Здесь собралась практически вся наша комиссия, приглашены те, кто имел, имеет и будет иметь в ближайшей перспективе отношение со стороны Федерации к проекту «Белая Цитадель»…
«Броское название, – подумал Кратов. – Любопытно: оно взято с потолка или каким-то боком связано с одним из доисторических конструктов Млечного Пути, о каких напел мне Призрачный Мир устами смешливой юницы Надежды?»
– Что такое проект «Белая Цитадель»? – немедленно последовал вопрос из зала.
– Чуть позже, – обещал Ламберт, усмехаясь. – Уверяю, будет интересно. Коллеги, я понимаю, что вы все занятые люди, а мы вполне могли бы организовать видеоконференцию вместо того, чтобы настаивать на личном и, если угодно, физическом присутствии. Кстати, те, кто по уважительным причинам не сумел добраться до Академии в срок, сотрудничают с нами в дистанционном режиме, зримо и неощутимо. – Он окинул коротким взглядом экраны, пчелиными сотами распределенные над головами сидевших и стоявших в зале (некоторые были темны, хотя индикаторы активности горели ярким зеленым светом), и добавил значительным голосом: – Равно как и наблюдатели от Галактического Братства. Сейчас я сделаю от имени комиссии короткое заявление, а затем эксперты детализируют его, насколько такое возможно. Заранее прошу всех воздерживаться от избыточной наукообразной лексики: в зале полно гуманитариев с хорошим литературным вкусом.
При этих словах Авидон не удержался от тусклой улыбки.
– Итак, заявление комиссии, – сказал Ламберт и встал. – «Длинное сообщение» прочтено.
Кратов покосился в сторону Шароны. Та с отсутствующим видом аккуратно, дабы не производить лишних звуков, сосала через трубочку из высокого стакана прозрачное содержимое с пузырьками и ледяной крошкой. «Мне бы не помешало что-нибудь покрепче, – подумал он. – Но почему так скоро? Цивилизации Братства настолько поумнели со времен Большого Взрыва?! Я даже не успел привыкнуть видеть обычные сны. Мне снятся котята в корзинках, а я все еще пытаюсь прочесть в этом какие-нибудь леденящие пророчества».
Все, кто был в зале, продолжали молчать и даже, кажется, задержали дыхание в надежде услышать продолжение. Но Ламберт нахмурился, виновато развел руками и снова сел.
– Так что же нам хотели сообщить этим «сообщением»? – раздался напитанный ядом голос Уго Торрента.
– Что конец света неизбежен, – усмехнувшись, ответил Ламберт.
– Тоже мне открытие! – воскликнул кто-то.
– И как скоро? – не унимался Торрент.
– У нас в запасе без малого миллион лет, – промолвил Ламберт.
– Вы хотели сказать – миллиард?
– Миллион, – повторил Ламберт. – То есть гораздо меньше, чем предполагали наши физические построения.