– Интересно было бы знать, кто управлял этим кораблем до нашего прихода, – сказал Кратов.
– Полтора миллиона психически неадекватных гуманоидных существ, – не запозднился Эйб.
– Это трудно называть осознанным управлением. Скорее, корабль потакал их капризам.
– А есть разница?
– Еще и какая!
– Да, – сказал Эйб, – пожалуй, вы правы, Консул. Вероятно, самый первый экипаж состоял из весьма представительных персон. Во всех смыслах. Вопрос, куда они исчезли.
– И другой вопрос, почему никто до сей поры не думал над этим.
– Думали, и наверняка. Но ничего полезного не надумали и забросили это занятие.
– А вдруг они еще здесь? – оживился Кратов. – Вдруг где-то в недрах планеты, хотя бы даже в самом ядре, куда никто не заглядывал, находятся хозяева корабля. Например, в гибернации. И проснутся в самый ответственный момент.
– Умеете вы озадачить, Консул, – проворчал Эйб. – Кстати, хотите познакомиться с экипажем?
– Еще бы! – сказал Кратов. – Давно пора.
– Но предупреждаю, не рассчитывайте на беседу. Тагонаранны не обладают речью в традиционном представлении. Они общаются при помощи модуляций естественного магнитного поля. Без обид, Консул, но вы для них всего лишь странный безгласный пассажир, временами производящий акустические колебания непонятного назначения.
– А вдруг возникнет ситуация, когда я должен буду вступить в контакт с экипажем?
– Не возникнет, – уверенно сказал Эйб. – А если возникнет, то это будет означать, что экипаж потерял управление эксаскафом и никакими разговорами делу уж не помочь. Не станете же вы с ними трогательно прощаться!
– Черт с вами, Эйб. Давайте познакомимся хотя бы нечувствительно.
– Не питайте иллюзий, Консул. Тагонаранны даже не догадаются, что вы удостоили их своим вниманием. Они выше этого во всех смыслах.
Серый шар уплыл в дальний угол помещения, его место занял большой экран. Кратов невольно подался вперед.
– Но ничего не видно! – сказал он досадливо.
– Тагонараннам не нужен свет, – сказал Эйб. – Возможно, в инфракрасном спектре будет нагляднее.
Сквозь серую пелену барельефом проступили очертания массивной, словно бы оплывшей под собственным весом фигуры в грубых доспехах. Видна была лишь верхняя часть, но и этого достаточно было, дабы ощутить запредельность, хтонизм, родственность с монументальной архитектурой, нежели с живой материей. Безликий бронированный сфинкс, но во стократ больше любого скульптурного аналога, сидел, покойно уложив чудовищные лапы на скальные выступы, заменявшие ему подлокотники.
– Морфологически тагонаранны относятся к вертикальным квазигуманоидам, – пояснил Эйб. – Да вы сами знаете. Технически же это ходячие горы.
– Воображаю размеры их спасательных капсул, – пробормотал Кратов.
– Для тагонараннов капсулы не предусмотрены, – сказал Эйб. – Только для пассажира.
– Но это ненормально! – опешил Кратов. – А если что-то пойдет не так?
– Дорогой Консул, – проникновенно сказал Эйб. – Вы буквально зациклены на нештатных ситуациях. Недолго и беду накликать! Если что-то пойдет не так, спасательные капсулы не понадобятся никому. Даже пассажиру. Это не более, чем элемент психологической поддержки. Не притворяйтесь, будто не знали. Капсулы хороши лишь в субсвете…
– …а в экзометрии либо иной метрике, не говоря уж о Базовой Матрице, толку от них, как от детского надувного круга. Все равно ненормально.
Эйб отозвался коротким смешком.
– Кстати, Консул, вы не пробовали вести дневник? – спросил он вне всякой связи с предыдущей темой.
– Пробовал. В глубокой юности. Но затем переключился на мемуары.
– Дневник – прекрасная основа для мемуаров. Ведь вы захотите однажды описать свои переживания в ходе этой грандиозной миссии?
В голосе Эйба ясно читалась ирония.
4
«Дневник так дневник.
Шестые сутки полета по бортовому времени.
Вопрос самому себе: что я знал о тагонараннах, своих загадочных спутниках?