– Если это не блеф, то я жалкий лузер, – сказал мистер Абрагам, стиснув зубами сигару. – Принимаю и поднимаю.
– Без меня, – буркнул пандийеро, выплеснув в себя очередную стопку. – Хочу увидеть, как свежуют новичка.
– Карту? – спросил банкир, пристально вглядываясь Кратову в лицо. – Две?
Тот открыл рот, чтобы потребовать пару…
И все закончилось.
Свет мигнул, и фигуры игроков сгинули в один момент вместе с размелованным зеленым сукном, абажуром и выпивкой. Исчезло даже густое смешение салонных ароматов. От нирритийского покера не осталось и следа.
Кратов сидел в кресле, зажав в кулаке пивную банку, наполовину пустую, и перед его расфокусированным взором не было ничего выразительнее голой стены.
– Все же вы плутовали, Эйб, – сказал он, понемногу возвращаясь к реальности. – Лишили меня верного выигрыша.
– Прошу извинить, – сказал когитр виноватым тоном. – Возможно, вам послужит утешением то, что из колоды ничего бы не пришло, а у мистера Абрагама на руках были два каре, в том числе каре-рояль, так что черепаховый король вам никак не светил.
– Твою мать, – сказал Кратов с сердцем.
– Вот именно, – согласился когитр. – Но куда важнее то обстоятельство, что мы входим в Белую Цитадель.
Кратов выскочил из кресла.
– Должен был прозвучать какой-то сигнал, – сказал он, озираясь.
– Сигнал был, – промолвил когитр. – Но всех настолько потрясла ваша дерзость, что его пропустили мимо ушей. Если хотите, могу повторить.
И прозвучал сигнал.
– Это то, о чем я подумал?! – опешил Кратов.
Звук оповещения был чрезвычайно схож с нервным взмявом кота, которому наступили на хвост.
– Почему бы нет? – сказал когитр.
– Так, – сказал Кратов, бесцельно хватаясь за стену. – Белая Цитадель. Я ее увижу?
– Нет, – с удовольствием заявил когитр.
– Но это нечестно! – вскричал Кратов.
– Я тоже так решил, – деликатно заметил Эйб. – И не я один, но и кое-кто из организаторов миссии. У вас десять минут, чтобы влезть в скафандр и прослушать инструктаж.
7
Устный инструктаж от Эйба был подкреплен бумажной копией. Когитр охотно объяснил, для чего понадобился столь архаичный способ хранения информации. Ожидалось, что после проникновения в Белую Цитадель энергетическая система «Гарпуна» может выйти из строя. На все физические процессы, связанные с движением электронов и фотонов, надежды более не возлагались. На осторожный вопрос Кратова, не значит ли это, что и его человеческий организм, каковой также не чужд некоторой энергетики, с большой долей вероятности прекратит функционирование, Эйб отделался туманными рассуждениями, что-де сохраняется надежда на неоднозначность. Что он имел в виду, Кратов выведать не успел, потому что прозвучал второй сигнал, еще более громкий, резкий и потому особенно отвратительный. «Поспешите, Консул. Существует реальная опасность, что скоро я не смогу более давать вам советы…» – «А я – их выслушивать», – проворчал Кратов, облачаясь в скафандр и переходя в автономный режим. Теперь он стоял в шлюзовой камере, о наличии которой до этого часа и не подозревал, лицом к сомкнутым створкам люка. «Эйб, что бы ни произошло. Ты был добрым и заботливым компаньоном. Надеюсь, мы доиграем прерванную партию». Когитр никак не откликнулся на спонтанное проявление приязни, а вместо этого объявил противным казенным голосом: «Десятисекундная готовность!» Кратов прислушался к своим ощущениям. Если то были последние минуты его физического существования, протекали они не очень-то эмоционально. Не проносились перед внутренним взором сцепленные в бесконечную киноленту образы прожитого. Не вспоминались прегрешения, в каких не успел раскаяться, не вывешивался на личное обозрение список неисправленных ошибок. Неплохо было бы вызвать в памяти, как полагается, родные лица любящих и любимых женщин. Вместо этого в глазах неотступно стоял бумажный лист с инструкцией, составленной в явном расчете на энцефалопатию: что нажать, за что дернуть и куда ступить, когда энергосистема перестанет функционировать, но уцелеет и, возможно, сохранит свою дееспособность предусмотренная на крайний случай примитивная дедовская механика рычагов и пружин. «Люк открыт», – лязгнул когитр. Кратов и сам видел. Он ступил внутрь темной, ощутимо тесной кабинки. Пол под ногами спружинил, что послужило сигналом к действию тайным транспортным системам, созданным специально для того, чтобы доставить единственного пассажира на поверхность эксаскафа. Тагонараннам знать об этом не полагалось; впрочем, вряд ли такие мелочи отвлекали их сейчас от управления. Кратова слегка прижало к полу, он вынужден был упереться руками в стены, дабы не упасть. Кабинка метеором неслась вверх по вертикальной шахте. Ничего не было видно, да и на что там было смотреть при такой бешеной скорости…