На протяжении всех этих пересудов Кратов таращился куда-то в пустоту остекленелым взором и задумчиво потирал ладонью небритую щеку. Затем вдруг сказал:
– А здесь они, стало быть, дождались.
Мурашов и Мадон разом приумолкли и посмотрели на него с одинаковым непониманием в глазах.
– Чего дождались? – наконец спросил Мурашов.
– События, – уверенно сказал Кратов. – Вы же сами говорили: стоят и ждут. Так вот, на Таргете маскеры дождались-таки своего момента славы.
– Но тогда, Консул, вы, как ксенолог, должны быть совершенно счастливы, – заметил Мурашов. – Вы раскрыли вековечную загадку, что не давала покоя поколениям исследователей.
– Ничего я не раскрыл, – буркнул Кратов. – Я всего-навсего при вашем живейшем участии установил, что, будучи помещены внутрь шарового скопления на планету со скудной биосферой и неуютными природными условиями, маскеры обнаруживают наклонности к строительству каких-то там ангаров… пакгаузов… складов… и к агрессии в отношении нежданных визитеров.
– Каковыми сами являются не в меньшей степени, – усмехнулся Мурашов.
– Это ничего не меняет, – резко сказал Кратов. – И не упрощает задачу вернуть парней на корабль.
– По крайней мере вы знаете, как их называть, – осторожно заметил Мадон.
– И что это не овощи и не животные, – добавил Мурашов. – Что они способны к сложным целенаправленным действиям. И у них есть эмо-фон.
– Да, это важно, – принужденно согласился Кратов. – В известных до сей поры описаниях колоний маскеров упоминания о сложном, интеллектуально насыщенном эмо-фоне отсутствуют. Во всяком случае, не припоминаю. А в Глобаль, не говоря уж об инфобанках Совета ксенологов, отсюда не залезешь.
– И как вы намерены с ними поступить? – спросил доктор Мурашов оживленно.
Кратов невольно вздрогнул. Точно эту же фразу, с теми же интонациями, Мурашов говорил, вторгшись в его короткий, почти бредовый сон посреди заснеженного поля. Тогда он явился в образе очередного вещего призрака, виртуала, с тем чтобы сформулировать задачу на разделение. Сейчас доктор выглядел вполне живым, энергичным и в сравнении со своим альтер-эго несколько легкомысленным.
– Для начала прекратить болтовню, – сказал Кратов, нахмурясь. – Мы так много говорим, что я начинаю подозревать маскеров. Будто бы они собрались вокруг «Тави» и внушают нам туман в мыслях и леность в действиях. И… вот что. Я пойду на Базу один.
– Чего-то подобного я ожидал, – сказал Мурашов, качая головой. – Завышенная самооценка, комплекс вины, поведенческие стереотипы из боевого прошлого…
– Никуда вы, Консул, один не пойдете, – убежденно сказал Мадон. – Вы даже дорогу не отыщете без меня. Да, я ксенофоб и эгоист. Ничего я сейчас так не хочу, как того, чтобы Алекс вернулся. Иногда он бывает невыносим и докучен, но я к нему привык, он делает мой мир более реальным и не таким плоским, как я его иногда вижу.
– Вы не поверите, братцы, – сказал Кратов со вздохом. – Но я все уже решил и перерешивать не стану. Я даже обойдусь без объяснения мотивов.
– Это почему же? – осведомился Мадон с большим неудовольствием.
– Потому что я генеральный фрахтователь, – сказал Кратов не без злорадства. – Еще я инспектор Агентства внеземных поселений, хотя бы даже и на общественных началах. А также член расширенного Президиума Совета ксенологов Галактического Братства и т'гард Светлой Руки Эхайнора. Да и просто надоело.
16
Едва только голубое с отчетливым зеленоватым оттенком светило утвердилось в зените, а желтое и большое красное уступили свои места в эволюциях над горизонтом двум большим янтарным, как в носовой части «Тавискарона», где размещался ангар, бесшумно вскрылся диафрагмальный люк. Оттуда дикой свечой в расписные небеса взвился гравикуттер, белый, как куриное яйцо, и такой же по форме. Еще не набрав высоты, он сменил окраску корпуса на серую, в тон низких облаков, и даже как сумел отразил на крыше голубые солнечные блики, а брюхо подкрасил в цыплячьи тона.
– Консул, вижу вас, слышу и ощущаю нормально, – объявил Феликс Грин.
– Я вас тоже, – ответил Кратов. – Ложусь на курс. Как там наши Всаднички?
– Уж не знаю, огорчитесь вы или нет, но покуда вас игнорируют.
– Я не ищу публичности, Феликс, вы же знаете. И вот что: держите канал связи активным. Следите за телеметрией. Я даже позволяю вам поведать мне какую-нибудь замечательную историю из вашей насыщенной событиями жизни.