– Потому что войны объявляются не так, – сказал Кратов уверенно. – Да и за что нам воевать, за какие святыни? – Выдержав паузу, он добавил со значением: – Воевать всегда не за что.
Тревога на смуглом лице Татора слегка рассеялась.
– Мы прибудем на промежуточный финиш Кованна через восемнадцать часов, – сообщил он. – Это ознаменует наше возвращение на Кельтскую Ветку. Куда дальше? На Тайкун, как ты и хотел?
– Нет, – сказал Кратов торжественно. – Тайкун как конечная точка маршрута безнадежно скомпрометирован. И там слишком много людей. Мы летим на запасной космодром.
Часть пятая
Скрытый Мир
1
– Здесь тоже был полигон? – спросил Белоцветов, прикрывая глаза от солнца ладонью.
Ладонь была без перчатки, а сам Белоцветов без скафандра. В просторных шортах защитного цвета, гавайке и панаме он казался персонажем комического шоу, обряженным во что бог послал. Другие, впрочем, выглядели не лучше, потому что никто не рассчитывал в ходе долгого и хитросплетенного путешествия оказаться на курорте, тем более дважды, если вспомнить Амриту. Исключение в этом цирке составляли разве что командор Элмер Э. Татор, обладавший редкой способностью в любом наряде выглядеть элегантно, хотя бы даже в белых шортах с синей полосой и белой баскетбольной майке, и навигатор Брандт, посчитавший ниже своего достоинства менять форменный комбинезон на легкомысленные одеяния по погоде.
– Это командный центр, – сказал Кратов. – Полигон был на Восточном материке.
Белые плоские строения в один-два этажа даже на расстоянии выглядели покинутыми. Антенна планетарной связи сильно покосилась и в скором времени грозила рухнуть на белый цилиндрический пристрой. За пристроем беспорядочно громоздились какие-то решетчатые механизмы неясного назначения, тоже в жалком состоянии. На всем лежала унылая печать мимолетности. Ясно было, что никто не собирался обосновываться здесь надолго.
– А что там сейчас? – спросил Мурашов. – На Восточном материке?
– Этого никто не знает, – сказал Кратов равнодушно.
Планетарный полигон Аид, законсервированный безо всякой надежды на перемену участи, попросту предоставленный самому себе десять лет назад.
Сухой, умеренный климат. Мягкая зима, короткие дождливые межсезонья и долгое-долгое нежаркое лето. Много пресной воды во всех видах: озера, ручьи, несколько мощных полноводных рек. Никакой вулканической активности. Сглаженный рельеф степного типа. Хотя в самом центре материка вроде бы попадались какие-то невразумительные горные массивы. Ковыль, камыши, обильно плодоносящие ягодные кустарники, какие-то безумных масштабов грибницы… почти все съедобно, а что несъедобно, то переносимо человеческим организмом в пределах несварения. Мир, в котором флора одержала победу над фауной за явным преимуществом. Никаких живых тварей крупнее землеройки. Крупные твари появились потом, когда побережье материка приобрело статус полигона Звездной Разведки, и все они были функционально ориентированными биотехнами.
Цанторамфы, похожие на разъевшихся и по этой причине совершенно утративших летные навыки пеликанов, и даже с такими же кожистыми мешками под клювами, легкая добыча для начинающего охотника.
Сторожкие медлительные кератоподы, первое блюдо в меню всякого любителя нежного мяса со вкусом копченой курятины.
Тяжеловесные и небезопасные рохализы, закованные в пластинчатую броню, обозначающие свое присутствие громким сердитым храпом.
Маллиары, обросшие густой зеленоватой шерстью, что делало их трудно различимыми среди кустов, затянутых паутиной в тон листве, твари впечатляющих размеров, но недалекие и легко впадающие в транс от быстрых и беспорядочных охотничьих маневров.
Хищные слепые тифлоскилы, они же блайндхаунды Шекли, сухопутные акулы о четырех лапах, зубастые, обтекаемые, вершина пищевой цепи благодаря невероятной восприимчивости к эмо-фону жертвы, а жертвой для них мог стать кто угодно.
Кроме, конечно же, уранофисов.
Эти затянутые в ослепительную перламутровую чешую крылатые драконы, впрочем, не охотились вовсе и ни на какое место в пищевой цепи не претендовали, а одним своим видом наводили безотчетный ужас на всякую дышащую тварь. В этом состояло их главное назначение. Хотя, если разобраться, вид был ни при чем, а всему причиной являлись испускаемые уранофисами низкочастотные импульсы, что позволяло повергнуть в немедленное бегство разбушевавшихся диких обитателей полигона. И при необходимости привести в повиновение проходивших здесь тренировку на выживание курсантов, которые были психологически кондиционированы и по условиям испытаний искусственно смещены на предельно низкую для мыслящего существа ступень социализации. То есть представляли из себя такое же хищное, дикое, опасное, но отнюдь не высшее звено пищевой цепи.