«А вот и звезда!» – объявил он с изумлением.
И они увидели звезду.
Вначале она обнаружила себя сияющим краешком в просвете между парящими плитами. А затем открылась во всей своей оранжевой роскоши, лохматая, жаркая, но не раскаленная. Одиноко парящий клубок плазмы в бассейне безупречной космической чистоты, где вакуум был стерилен, отфильтрован и процежен, ни следа планет, астероидов и кометных поясов, то есть ничего, чем обыкновенно набита под завязку всякая звездная система.
«Звезда? – переспросил Кратов. – И это все?!»
«Будь внимательнее», – ухмыльнулся Чудо-Юдо.
И они увидели планету.
Никаких замороченных и технически невозможных астроинженерных сфер, никаких фантазий и ловушек. Одна звезда и одна планета. Надежно, как все примитивное.
«Я ждал большего, – разочарованно буркнул Чудо-Юдо. – Вот мы здесь. Что дальше?»
«Самое интересное».
4
Ландшафт, с высоты казавшийся монотонным и ровным, как пыльная доска, вблизи обнаружил множество возвышенностей и впадин. Благодаря общей сглаженности рельефа перепады высот были неприметны, как если бы кому-то пришло в голову залить громадное пространство от горизонта до горизонта тягучей быстрозастывающей массой, но перед тем, как всё схватится, слегка встряхнуть. Чахлая растительность, что-то вроде сизых сухотелых хвощей, собиралась в самого несчастного вида чащицы на склонах холмов. В ложбинах кое-где недвижно стояла вода. По бледному небосводу ползли тонкие перья облаков. Оранжевый диск солнца почти вскарабкался в зенит. Повсюду, куда ни падал взор, читалась печать увядания и отчужденности.
Для неспешных прогулок с тросточкой и долгих философических бесед этот мир не годился.
Он был создан для одиночества.
«Воздух, – сообщил Чудо-Юдо. – Будет кружиться голова, потом привыкнешь. Оденься теплее. И не отлучайся надолго, здесь не на что смотреть».
Смущенно усмехаясь, Кратов полез наружу.
Теперь он стоял посреди бурой унылой пустоши, рассеянно копал носком ботинка ямку в податливом глинистом грунте и медлительно озирался в надежде уловить хотя бы слабейший признак живого присутствия. Голова и вправду слегка гуляла, должно быть, от избытка кислорода или каких-то атмосферных примесей. Под комбинезоном между лопаток резвились мурашки. Сухо и прохладно, самая комфортная для прогулок погода, прибалтийская осень. Это и был Скрытый Мир, обитель неумирающих существ, многие из которых были ненамного младше человеческой цивилизации. Можно было предположить, что с интересом к жизни в них угасли и все чувства, и если там и теплился еще какой-то эмо-фон, то для его восприятия навыков звездохода в отставке было недостаточно.
Мир, где нет места живой душе.
Радости первопроходца Кратов определенно не испытывал. Больше того, ему страшно хотелось поскорее убраться из этого могильника.
Но где-то здесь скрывался последний элемент мозаики.
– Где же тебя искать? – спросил он с отчаянием в голосе.
«Разве ты не видишь?» – в очередной раз изобразил насмешливое удивление Чудо-Юдо-Рыба-Кит.
5
Дома, а точнее – приземистые коробки без крылец, без украшений и архитектурных изысков, с бурыми, в цвет грунта, стенами из пористого материала, сливались с ландшафтом и потому были не сразу заметны даже пристальному взору. В больших овальных окнах переливались нефтяной радугой толстые линзы. В дверных проемах апатично висели занавеси из массивных тростниковых стеблей. Внутри было пусто: ни мебели, ни безделушек, ни растений в вазах, одни только голые серые стены, пыльные своды и темные арки, что вели в точно такие же нежилые пустоты. Если кто здесь и обитал, то давно ушел.
Не очень понимая, зачем так поступает, Кратов обшарил все затхлые уголки покинутого жилища. Под ногами хрустело нанесенное снаружи ветерком глинистое крошево. Следы его ботинок были единственными. Он постоял, молча вперясь в голую стену и размышляя о пустяках, а затем раздвинул тяжелые занавеси и вышел на свет. Все дома были хаотично рассеяны на немалом пространстве, не образуя ни улиц, ни каких бы то ни было иных порядков. Кратов заглянул еще в несколько домов, везде находя одну и ту же картину давнего запустения.
Что ж, он был всего лишь в самом начале поиска. Наивно было рассчитывать на немедленную удачу. На нескорую удачу надеяться тоже не стоило. Один человек на большой неприветливой планете ищет тахамаука, который бездну времени не желает быть найденным. Все равно что просеять весь песок пустыни в поисках жемчужного зернышка.