– Что я должен сделать? – спросил патриций Нфебетнехп.
11
– Вы с ума сошли, Консул, – сказал советник Кьейтр Кьейрхида осуждающе. – Ничего, что я так вас называю? Для доктора ксенологии вы ведете себя чересчур безрассудно и мало заслуживаете почетного обращения.
На сей раз не было ни раскладного стульчика, ни чадящей сигары, ни даже ртутных одеяний. Советник сидел на сером валуне, безо всяких удобств, не на что облокотиться или откинуться, отчего на изборожденном его лице читалось громадное неудовольствие. На советнике был простой летный комбинезон с эмблемой Правящего дома, лысая голова непокрыта, иззябла и потому сильнее обычного напоминала необитаемое небесное тело.
Не отвечая, не замедляя шаг, Кратов обогнул тахамаука – тот проводил его взглядом, исполненным возмущенного недоумения, – и прижался лбом к теплому, шерстистому боку Чуда-Юда.
– Китенок, – позвал он. – Только честно: я здесь один?
«Ты во всей Галактике такой один, – не припозднился биотехн. – Мягко говоря, самобытный. Тахамаук, что сидит на камне и делает вид, будто злится, недалек от истины в оценке твоих манер».
– А то, – сказал Кратов с удовлетворением и наконец соизволил оборотиться к советнику. – Я, грешным делом, подумал, что вы мне снова мерещитесь.
– Вряд ли галлюцинация моих габаритов поместится в вашем больном воображении… доктор, – ядовито заметил тот.
– Не возражаете, если я вас ущипну?
– При условии, что вы не возражаете, если я оторву вам руку. Каким недобрым ветром вас занесло в Скрытый Мир?
– Но вы сами указали мне путь.
– Когда меня спросят, я стану это отрицать. Когда спросят вас, вы должны будете привести какую-нибудь более основательную аргументацию.
– Когда спросят меня, я не стану отвечать. Поверьте, я умею быть дерзким и неучтивым.
– Даже с теми, кто старше и выше вас – я имею в виду, во всех смыслах?
– В наших общих интересах не обрушивать ситуацию в форсаж и не загонять меня в угол.
– Какие дары вы посулили бедняге Нфебетнехпу, что он так легко согласился участвовать в вашей авантюре?
– Легко! – фыркнул Кратов. – Впрочем… Как часто обитатели Скрытых Миров возвращаются к прежней жизни?
Советник с самого начала взирал на него, как на слабоумного, но теперь вытаращился с нескрываемым смятением и даже привстал со своего насеста.
– Никогда! – объявил он торжественно. – Ни единого разу за все то время, что существуют Скрытые Миры. Такое невозможно, потому что противоречит самой идее Скрытых Миров. Это не курорт, не санаторий, чтобы перевести дух, отвлечься, залечить душевные раны. Скрытый Мир – это пространство невозвращения, куда уходят с полным осознанием поступка. Если угодно, это фазовый переход личности при сохранении естественной физической оболочки.
– Но не физическая смерть.
– Нет, не смерть. Что такое смерть? Разрушение тела и диссипация личности. Необратимая утрата уникального информационного кластера. Для высокоразвитой цивилизации такое неприемлемо. Это один из последних эволюционных вызовов, на который до сих пор не найдено равноценного ответа. Мы, тахамауки, предприняли попытку разрешить теорему необратимости теми средствами, что были в нашем распоряжении. Отказ от биологической смерти, если точнее – радикальное замедление процесса умирания. Да, это наложило свой отпечаток на всю нашу культуру. В глазах молодых, динамичных, быстроживущих рас мы выглядим странно. Некоторые считают, что мы уже рождаемся стариками. Это не так. Мы долго живем, медленно стареем и бесконечно долго умираем.
– Я не силен в семантике языка тахамауков, – сказал Кратов, – но чем отличается необратимость от невозвращения?
– Похоже, вы пришли к неким широким обобщениям, побеседовав с двумя мегапатриархами…
– Мегапатриархами? – переспросил Кратов.
– Ну да, с обитателями Чагранны, – раздраженно сказал советник. – Разве нет? Кто назовет их юнцами, пусть первый бросит в меня камень. Как еще их называть для ясности?! Бесспорно, они не выглядят темпераментными оптимистами…
– Счастливыми они тоже не выглядят.
– Пустое, – отрезал советник. Кратов невольно усмехнулся: похоже, эта фраза у тахамауков была в ходу. – Старческие капризы. Мегапатриархи обожают выглядеть несчастными. Жалуются, что забыты и одиноки. Это универсальное свойство инобытия. Вот умрете и узнаете…
«Спасибо, я уже, и, как обнаружилось, не однажды», – подумал Кратов с большим сарказмом.
– А что до мнимой бытовой аскезы, – продолжал советник, – то все относительно. Я побывал во многих мирах, не исключая Земли, мне знакомо стремление молодых рас окружать себя чрезмерной роскошью и неоправданным комфортом. Мы прошли стадию демонстративного гедонизма еще в ту пору, когда человечество только-только покинуло пещеры и училось строить хижины. Вы тоже когда-нибудь поймете, что быт должен быть рационален. Мы, тахамауки, равнодушны к комфорту. Когда вы видите меня сидящим в роскошном кресле, курящим сигару из отборных табачных листьев, это лишь ваше помпезное представление о расе тахамауков.