«Броское название, – подумал Кратов. – Любопытно: оно взято с потолка или каким-то боком связано с одним из доисторических конструктов Млечного Пути, о каких напел мне Призрачный Мир устами смешливой юницы Надежды?»
– Что такое проект «Белая Цитадель»? – немедленно последовал вопрос из зала.
– Чуть позже, – обещал Ламберт, усмехаясь. – Уверяю, будет интересно. Коллеги, я понимаю, что вы все занятые люди, а мы вполне могли бы организовать видеоконференцию вместо того, чтобы настаивать на личном и, если угодно, физическом присутствии. Кстати, те, кто по уважительным причинам не сумел добраться до Академии в срок, сотрудничают с нами в дистанционном режиме, зримо и неощутимо. – Он окинул коротким взглядом экраны, пчелиными сотами распределенные над головами сидевших и стоявших в зале (некоторые были темны, хотя индикаторы активности горели ярким зеленым светом), и добавил значительным голосом: – Равно как и наблюдатели от Галактического Братства. Сейчас я сделаю от имени комиссии короткое заявление, а затем эксперты детализируют его, насколько такое возможно. Заранее прошу всех воздерживаться от избыточной наукообразной лексики: в зале полно гуманитариев с хорошим литературным вкусом.
При этих словах Авидон не удержался от тусклой улыбки.
– Итак, заявление комиссии, – сказал Ламберт и встал. – «Длинное сообщение» прочтено.
Кратов покосился в сторону Шароны. Та с отсутствующим видом аккуратно, дабы не производить лишних звуков, сосала через трубочку из высокого стакана прозрачное содержимое с пузырьками и ледяной крошкой. «Мне бы не помешало что-нибудь покрепче, – подумал он. – Но почему так скоро? Цивилизации Братства настолько поумнели со времен Большого Взрыва?! Я даже не успел привыкнуть видеть обычные сны. Мне снятся котята в корзинках, а я все еще пытаюсь прочесть в этом какие-нибудь леденящие пророчества».
Все, кто был в зале, продолжали молчать и даже, кажется, задержали дыхание в надежде услышать продолжение. Но Ламберт нахмурился, виновато развел руками и снова сел.
– Так что же нам хотели сообщить этим «сообщением»? – раздался напитанный ядом голос Уго Торрента.
– Что конец света неизбежен, – усмехнувшись, ответил Ламберт.
– Тоже мне открытие! – воскликнул кто-то.
– И как скоро? – не унимался Торрент.
– У нас в запасе без малого миллион лет, – промолвил Ламберт.
– Вы хотели сказать – миллиард?
– Миллион, – повторил Ламберт. – То есть гораздо меньше, чем предполагали наши физические построения.
– Миллион – тоже немало, – сказал кто-то. – Можем расслабиться.
– Не можем, – возразил юноша в белых джинсах и белой майке с эмблемой какого-то университета. Информация над всплывшим портретом извещала, что это магистр метасоциологии Аксель Уве Руссельбург из Упсалы. – Миллион – это оптимистический прогноз. И если мне дадут слово, я готов объяснить, почему мы не должны расслабляться, а напротив, отмобилизоваться.
– Говоря «мы», полагаю, вы имеете в виду Галактическое Братство? – не сдержался Кратов.
Ему немедленно выпал шанс полюбоваться на собственную сильно приукрашенную физиономию и узнать, что здесь он присутствует в качестве «доктора ксенологии, астронавта, действительного члена расширенного Президиума Совета ксенологов Галактического Братства». Считать себя действующим астронавтом он бы не рискнул, но для улучшения самооценки такая аттестация вполне годилась.
– Разумеется, – согласился Руссельбург. – Не Федерация же станет своими слабыми силами спасать вселенную…
– Да, коллега, – сказал Ламберт. – Вы получите слово. И все получат, кто еще сохранит дар речи. Но вначале выступит доктор… э-э… метаморфной математики Рамон Гильермо де Мадригаль. Он был причастен к процедуре расшифровки. И, надеюсь, будет лаконичен.
«Я тоже надеюсь, – подумал Кратов. – Уж он-то способен уболтать всех до дремоты».
4
– Такая оценка моего скромного вклада в общее дело весьма льстит, – начал доктор Мадригаль, невыносимо элегантный в просторных белых одеждах и небритый сильнее обычного. – Будем полагать ее комплиментом и выведем за скобки нашего контекста…
– Рамон, друг мой, – укоризненно сказал Ламберт.
– Но я и без того половину слов проговариваю в уме! – с обидой воскликнул Мадригаль. – На чем мы… Не стану углубляться в предысторию, она общеизвестна, лишь сжато – очень сжато, Александр! – напомню технические аспекты проблемы. Итак, «длинное сообщение»… Должен ли я разъяснить высокому собранию смысл этого термина?