– В экзометрии не может находиться ничто живое, – донеслась саркастическая реплика. – Это невозможно в силу самой природы экзометрии как внемерного пространства.
– Экзометрия не внемерное пространство, – немедленно возразили из глубины зала.
– Да, эта точка зрения не соответствует известным фактам, – вмешался Ламберт. – Экзометрия организована несколько сложнее, чем ее математическая модель. Вы, верно, упустили из виду, что и сам источник «длинного сообщения» также находился в экзометрии.
– И всем нам безумно хотелось бы знать его природу, – сказал седой, фантастически красивый негр в оливковой фрачной паре, зеленой шелковой сорочке и шейном платке в горошек. Он был похож на звезду подмостков, по случаю оказавшуюся в кругу публики, но на самом деле являлся Вортигерном Мпумеле, ксеноисториком и вице-президентом Академии.
– Когда мне дадут слово, – заносчивым тоном объявил Руссельбург, – многое станет ясным. – Он неожиданно хихикнул. – Или нет!
– Я могу продолжать? – язвительно осведомился Мадригаль. – Благодарю. Второй по величине «фрагмент К» принадлежал присутствующему здесь доктору Кратову, в ту пору молодому, полному сил и жизненных планов астронавту. По воле случая именно он манифестировал парадоксальные защитные свойства, обсуждение которых, к сожалению, не входит в сферу моей компетенции. «Фрагмент К» не только эффективно обеспечивал сохранность свою и материального носителя, каковой в силу личностных особенностей был склонен участвовать в чрезвычайно рискованных предприятиях. Есть основания полагать, что он неявно склонял астронавта, а позднее доктора Кратова к поискам и объединению недостающих фрагментов в единое целое.
«Черта с два, – подумал Кратов. – Да, я неплохо проводил время в Галактике. Но к поискам меня подтолкнули тектоны. И я до сих пор не понимаю, чем привлек их внимание. Нарушенный баланс между созидательной экспансией Галактического Братства и Хаосом, моя особая роль – все это приятно щекотало нервы, льстило… и отвлекало. Тектон Горный Гребень так и сказал: „Ты отмечен, брат“. Где уж тут было задуматься, как именно разглядели они мою черную метку?! Были шансы спросить впрямую, и я их упустил. Когда-то еще представится случай…»
Внимая непрерывному журчанию речей доктора Мадригаля, он все же вынужден был признать и его правоту: «длинное сообщение» действительно вело его к цели, а на последних милях буквально тащило за собой, маскируя свою неотвратимую волю бесхитростными байками про браслеты-близнецы.
– Два последних фрагмента относительно невелики и соразмерны. «Фрагментом 3» обладала астронавт Рашида Зоравица, а «фрагментом П» – астронавт Олег Пазур. В дальнейшем я перестану акцентировать внимание на роде занятий наших фигурантов из экономии времени. – Изящный полупоклон в сторону президиума. – И если в первом случае «длинное сообщение» лишь вяло экранировалось, внушая своему хранителю, а точнее хранительнице, стойкое отвращение к внеземным инициативам, то «фрагмент П», судя по всему, защитных механизмов был лишен вовсе. Что привело к его утрате при самых трагических обстоятельствах.
– Назовите же вещи своими именами! – потребовал все тот же настырный неофит. Звали его Ярек Шкволка, специалист по перегруженным системам, и что означал этот термин, можно было лишь строить догадки. – Мы взрослые и ответственные люди…
– Командор Олег Иванович Пазур умер, – раздраженно вмешался Кратов. – Преждевременно и по причинам, мало связанным с тем, что хранилось в его голове. Что тут неясного?
– Теперь ничего, – быстро сказал неофит Шкволка. – И в мыслях не было задеть.
– Вы позволите? – спросил у него Мадригаль с преувеличенной вежливостью.
Шкволка совершил неопределенный жест над головой, как будто раскрутил невидимый винт. Кажется, он был начисто лишен комплексов.
– Возникает резонный вопрос, – как ни в чем не бывало продолжил Мадригаль. – Почему утраченный «фрагмент П» не имел защитных механизмов, в то время как все прочие имели? – Он выдержал паузу, которая прервалась, едва только со стороны президиума донеслось недовольное ворчание Ламберта. – Потому что это был ключевой фрагмент. Это был «розеттский камень», которого мы в силу трагических обстоятельств оказались лишены. Он был слишком невелик и целиком достался одному человеку. А его сервисные контуры, какие в иной ситуации были бы надежной защитой от разрушения, остались в соседнем «фрагменте 3». Мы имели на руках три тома большой книги без словаря для ее прочтения.