– Идите к черту, Ману, – беззлобно отмахнулся Торрент. – Вы знаете, что я выберу вино. А я знаю, что вы всегда меня перепьете.
– Да, – согласился Спирин. – Этак с полгода назад, в славном городе Флорианополисе мы с нашим добрым Уго…
Кратов не дослушал истории, потому что в дверях тенью возникла Марси и поманила за собой.
9
Испытывая небывалую легкость и в отдельные моменты даже чувствуя себя аэростатом на привязи, Кратов миновал полутемную гостиную и проследовал в детскую. Марси с Иветтой на руках ждала его у колыбели. При виде этой картинки он в тысячный уже раз вынужден был себе признаться, что никакого иного образа, кроме мадонны с младенцем, ему в голову не приходит. Банально, шаблонно, обыденно. Но для ощущения счастья вполне хватает.
– Мы решили, что ты захочешь пожелать нам спокойной ночи, – шепнула Марси.
– Вы всегда угадываете мои желания, – шепнул он в ответ и поцеловал ее.
А затем осторожно коснулся губами пушистой макушки своей девочки.
– Петушок – Золотой гребешок, – сказал он.
– Я помню, – сказала Марси, укладывая трогательно сопящую, словно сказочная зверушка, Иветту в колыбель. – Ты назвал меня так посреди океана, когда нас пыталась пожрать чокнутая акула.
– Раньше, – поправил он. – В нашу первую встречу.
– Да, верно, – сказала Марси. – Я как раз только что в тебя влюбилась.
– Там еще был…
Она приложила палец к его губам:
– Никого там не было, кроме нас.
– Зато сейчас полон дом гостей.
– Никого там нет, – сказала Марси. – Кратов, ты все еще меня любишь?
– И даже сильнее, чем прежде. – Он тихо засмеялся, обнимая ее за плечи. – Ты была забавным нахальным подростком, который только что открыл, что может командовать самыми сильными мужиками этой планеты.
– Согласись, я не злоупотребила своей властью.
– Да, ты очень скоро сделала единственно верный выбор.
– Мне кажется, я подурнела. И поглупела. Я ни о чем не могу думать, кроме Иветты.
– Ты делаешь это за нас двоих. Потому что я постоянно отвлекаюсь, хотя это неправильно.
– Нет, правильно. Мне нравится, что ты всегда с нами. Я со страхом думаю о времени, когда ты снова исчезнешь.
– Никуда я больше не исчезну.
– Кратов, а вот это будет неправильно. Я ужасно тебя люблю, но я не так глупа, как выгляжу.
– Ты не глупа и не выглядишь глупой. Я точно знаю, как выглядят глупые женщины.
– Не сбивай меня. Я знаю, что однажды тебя ничто не удержит в этом доме. Ни твои клятвы, ни мои слезы. Когда это случится, обещай на меня не злиться и заранее прости все гадости, что я тебе наговорю.
– Поверь, я даже не представляю, что может увести меня из этой комнаты.
– Однажды она вырастет, – сказала Марси печально.
– И это случится раньше, чем всем хотелось бы.
– И я не всегда буду глуповатой блондинкой, – сказала она без всякой связи с предыдущим. – Мне только нужно придумать, чему бы я хотела посвятить остаток дней.
– Остаток! – Кратов воздел руки к потолку. – Господи, я в тебя не верю, но дай мне сил…
– Не шуми, – строго велела Марси. – Дева Мария стережет малышкин сон, но ты иногда машешь конечностями, как орангутан.
– Я буду очень тихим орангутаном, – пообещал он.
– Однажды ты уйдешь. Иветта повзрослеет и тоже уйдет. Даже Рашида уйдет, во что никто, кажется, уже не верит… И что прикажешь мне делать в пустом доме?
Он бережно прижал ее к себе.
– У нас впереди миллион лет счастливой семейной жизни.
– И он закончится раньше, чем всем хотелось бы, – напомнила Марси.
– Я скоро всех выпровожу, – сказал Кратов со значением.
– Только посмей меня не разбудить! – ответила она с чертенятами в глазах.
10
На веранде ничего не изменилось. Если не считать того, что Торрент отпускал свои реплики, по большей части приязненные, расслабленно умостив всклокоченную голову на руках, Спирин же, напротив, жестикулировал с большой энергией, выпрямившись во весь свой невеликий рост и пристроив объемистый животик на столешнице, а Рашида потешалась над обоими, отвлекаясь лишь затем, чтобы вернуть на место постоянно сползавшую с груди верхнюю часть сари.
– Мануэль, друг мой, – сказал Кратов, возвращаясь на свое место. – Угомонитесь, станьте же тихим орангутаном…
– Вы не поверите, Консул, – сказал Торрент, переложив голову с одной щеки на другую. – Вы не поверите… Вот вы ушли, и этот примат несет какую-то нескончаемую фривольную чушь. А ведь он явно что-то знает.