На вопрос о численности Аафемт было сообщено, что в настоящее время вряд ли она превышает полтора миллиона. Не обремененная гуманистической этикой теократия своей свирепой политикой привела к фатальному угнетению фертильности и жесточайшему демографическому кризису. Впрочем, означенную теократию такое положение вещей вполне устраивало: малым населением проще править. Связью между трудовыми ресурсами и благополучием высших слоев решено было пренебречь, компенсировав дефицит объема продукции увеличением поборов… На протяжении всей тирады лицо Иффанегана не выражало никаких эмоций. Но в едва уловимых оттенках интонации читалось громадное желание нагрянуть на Уэркаф, как обычно именовали в неформальных кругах этот нездоровый мир, и навести там порядок хотя бы даже огнем и мечом.
Старательно подбирая слова, Кратов задал три главных вопроса. Располагает ли материнская цивилизация техническими возможностями одномоментно эвакуировать все население с планеты Уэркаф? В случае негативного ответа на первый вопрос, готова ли она принять помощь Галактического Братства? В случае позитивного ответа на два предыдущих вопроса, как скоро она сможет осуществить эту операцию?
Иффанеган надолго задумался. Впервые за все время переговоров с его лица сползла маска профессиональной отчужденной предупредительности. Затем он промолвил:
– Прежде чем ответить, задам свой вопрос. И предупреждаю, что двусмысленностей, обтекаемостей и недосказанностей не приму. К чему вы клоните, доктор Кратов?
– А вот к чему… – сказал тот.
12
Оставив Иффанегана в непростых раздумьях и точно зная, что уже к утру метрополия цивилизации Иовуаарп в звездной системе Эаириэавуунс будет поставлена в известность о содержании ночного разговора, Кратов испытал острую необходимость проветрить голову. Он вышел на веранду. Там было пусто, посуда аккуратно сложена в стопку, фляга посреди стола высосана почти досуха. Кратов вытряхнул остатки вина в свой бокал и оперся о перила, вглядываясь в темноту. Из близлежащей рощицы доносились голоса и нечестивый женский смех. Должно быть, веселье переместилось на природу. Он легко подавил рациональный позыв вломиться в рощу и тумаками отправить всех отсыпаться. Пускай буянят. Так и должно быть. Ощущение внутренней гармонии наполняло его вот уже много дней. Внезапные напрыги друзей, эпатажные выходки Рашиды, визиты родителей, постоянное чувство отеческой ответственности и тихий пасторальный уют – всего этого ему не хватало в прежней жизни. Он совершенно не был уверен в готовности однажды променять непривычное свое бытие на новое приключение, каким бы ярким оно ни казалось. За его плечами было достаточно приключений, ярких, тусклых и беспросветно мрачных. Девочке Марси не стоило беспокоиться.
Он допил вино, оставил бокал на столе и вернулся в кабинет. Начатый разговор следовало завершить с другим собеседником.
– Костя?! – удивился Григорий Матвеевич Энграф. Над седой макушкой руководителя миссии Федерации при Галактическом Братстве ярко светился лоскуток синего неба. – Что побудило вас в такую рань?..
– У нас два часа ночи, – сказал Кратов, улыбаясь. – Рад вас видеть, Григорий Матвеевич. А вы меня?
– Безо всякой надежды жду, когда вы вернетесь в свои апартаменты, – сказал тот довольно искренне. – Должен признаться, что несколько злоупотребил вашим отсутствием… но обязуюсь убрать все вещи из вашей комнаты по первому же требованию. – Энграф проницательно свел кустистые брови над переносицей. – Но ведь вы не просто так меня вызвали, не затем, чтобы поболтать со старшим товарищем, Костя, разве нет?
– Вы совершенно правы, учитель. Мне нужна ваша профессиональная поддержка.
– Вижу, слухи о том, что вы отошли от дел и погрязли в быту, сильно преувеличены. Что ж, начинайте требовать невозможного, как вы обыкновенно и поступаете.