«Думаете, что поймали шустрика? Как бы не так. Глядите, чтобы я вас самих не затравил».
– Свет! – приказал он, совершенно ни на что уже не рассчитывая.
И стал свет.
3
Все эти годы «гиппогриф» не только терял остатки энергии, тихонько угасая посреди космического мрака и холода. Он затаился, сосредоточился и, когда представилась возможность, обновил свои ресурсы. И, что совершенно не исключалось, кое-как сам себя подлатал. Это были действия на уровне квазимеханических инстинктов, изначально заложенные во всякую земную технику. На полную регенерацию рассчитывать не стоило, и вряд ли уцелели интеллектронные схемы бортового когитра… Кратов без промедления проверил свою догадку и убедился: нет, не уцелели. Точно так же вряд ли сохранились летательные способности, но базовые системы наверняка восстановились. А базовыми системами были жизнеобеспечение, энергоснабжение и, кстати говоря, защита.
– Закрыть грузовой люк! – скомандовал Кратов.
Тяжелые створки легко и, как показалось, с торопливой услужливостью сомкнулись.
«Все было иначе, – думал Кратов. – Люк был закрыт. Пазур закрыл его своей властью. Поэтому я не смог прийти на помощь Стасу. Вместо этого мне пришлось подключить свое сознание к рациогену, превратиться в сумасшедший гибрид человека и машины и двинуться напролом, сквозь внутренности корабля, к поврежденной гравигенной секции, чтобы привести ее в чувство. И мне это удалось. Но за те годы, что меня здесь не было, кто-то пришел, открыл люк и… – он огляделся, заранее уже предугадывая, что за картина предстанет его взгляду, – …забрал рациоген». Свет был неяркий, аварийный, он едва выхватывал из сумрака очертания металлических ящиков, какие-то ребра жесткости и заиндевевшие поверхности. В проходах темнели страдальчески заломленные лапы сервомехов.
– Полный свет! – потребовал Кратов.
Он не без труда протиснулся между сорвавшимися с креплений вмятыми коробами и оказался в центральном проходе. Здесь они со Стасом весело и жизнерадостно трепались о полной волнующих открытий жизни звездоходов, что-то выдумывали на ходу и неуклюже заигрывали с Рашидой. Потом все изменилось. Обрушилось на них всей тяжестью. Придавило и скомкало. Атака из экзометрии. Неуправляемый полет в никуда. Ему пришлось вернуться в грузовой отсек уже в опрокинутом, дезориентированном корабле, цепляясь за лапы сервомехов и неловко перепрыгивая с контейнера на контейнер. Тогда у него все получилось. А теперь?
«Как там шутейно окрестил его Стас? Походный салон-вагон Его Императорского величества… Доктор же Морлок, последний живой участник проекта интеллектуальной революции человечества, называл его просто Прибор. С большой буквы и с едва ощутимым нежным придыханием в голосе».
Рациоген был на прежнем месте.
Все там же, где целую жизнь тому назад Кратову пришлось разорвать фантасмагорическую связь между машиной и своим мозгом.
Они оба сопротивлялись расставанию как могли.
Вот и снова встретились.
Кратов сделал еще один шаг и положил ладонь в перчатке на голубое, покрытое изморозью тулово рациогена.
«Так ты еще жив?»
Конечно, никто и не собирался забирать Прибор. С какой стати? О самом его существовании знало лишь несколько человек во всей Галактике. И, возможно, один астрарх, для которого Прибор не представлял никакой ценности. То, что сейчас произошло, не имело отношения к цели их миссии. Это было даже не нападение, а какая-то идиотская защитная реакция. Кому-то сильно не понравилось вторжение на планету 8*8-ЛТ-31, известную также под очень условным обозначением Таргет. Кто-то заявил свои права на этот заснеженный мир прежде, чем о том узнали люди. Возможно, этот «кто-то» был не в восторге от самого факта присутствия посторонних в звездном скоплении Триаконта-Дипластерия. Астрарх Лунный Ткач о чем-то не договаривал. Или просто не знал.
Разве астрархи могут чего-то не знать?
Хм… После растерянных извиняющихся тектонов Кратов был готов поверить во что угодно.
Так или иначе, цель миссии «Тавискарона» была достигнута.
Жаль, что сама миссия была преждевременно и грубо пресечена. И это неприятное положение следовало как можно скорее исправить.
Домысел о том, что Татор и его люди были уничтожены белыми тварями, что «Тавискарон» был разрушен вместе с находившимся на его борту Феликсом Грином, Кратов отвергал не обдумывая. Это было неправильно, недопустимо. Да, он имеет свойство притягивать неприятности… или следовать в их фарватере… как на то посмотреть. Но всему есть свои пределы. Нет, это было невозможно. К дьяволу такие мысли.