ПОЧЕМУ БЫ И НЕТ
ЧТО МЫ ЗНАЕМ О МАСКЕРАХ
ОНИ СТОЯТ СГРУДИВШИСЬ И НЕ ШЕВЕЛЯСЬ
ОНИ БЕЗЛИКИ
МЫ УХОДИМ, А ОНИ ОСТАЮТСЯ И ЖДУТ
А ПОТОМ ПОЛУЧАЮТ ЗАДАНИЕ
И РОЮТ ЭКЗОМЕТРАЛЬНЫЕ ТУННЕЛИ
А ПОТОМ СНОВА СТОЯТ И ЖДУТ
ЕСЛИ ЭТО МАСКЕРЫ, А НЕ КТО-ТО ДРУГОЙ
НАМ ПОКАЗАЛИ КАРТИНКУ
И МЫ ПОВЕРИЛИ СВОИМ ГЛАЗАМ
НО СЕЙЧАС МЫ ИМ НЕ ВЕРИМ
ЗДЕСЬ НИЧЕМУ НЕЛЬЗЯ ВЕРИТЬ
Он бодро топал по зыбкой поверхности трубы, все больше удаляясь от поверхности планеты. Никаких ориентиров, никаких указателей. Ни даже захудалой ариадниной нити. Если не знаешь обратной дороги, двигай вперед… Стены туннеля были сложены из влажного пористого материала, они жирно поблескивали в отсветах кристаллической решетки, которая окончательно смирилась со своей призрачной природой и торчала вдоль пути и поперек, без порядка, без смысла, ничему не препятствуя. Выпроставшийся прямо из стены Охотник некоторое время следовал параллельным курсом, точно так же не предпринимая никаких усилий задержать или, там, помешать. Перед Охотником решетка расступалась, Кратову же подобных знаков почтения не причиталось, и он без затей проходил насквозь. Эмо-фон то вовсе пропадал, то внезапно усиливался, оставаясь на все том же неизменном расстоянии. Обладай Кратов в своем нынешнем статусе полным спектром эмоций, он бы уже разозлился и даже чуточку запаниковал. Но в усовершенствованной модификации самого себя он лишь отмечал это обстоятельство маркером озабоченности и отправлял в дальний угол ментального пространства на утилизацию.
Минула вечность… Впрочем, визуальная панель на внутренней стороне шлема цинично известила о семидесяти двух минутах. Что тоже было немало.
Так вот, минула вечность, и туннель завершился долгожданным тупиком.
Если, конечно, бескрайний, как Долина Смерти, котлован мог сойти за тупик.
5
Котлован был вырублен прямо в породе, без особого тщания, наспех. Его стены хранили следы грубой обработки. Внизу, залитые красноватым пыльным светом, плечо к плечу, в затылок друг другу, насколько хватало глаз, стояли маскеры. Как и было обещано, белые, уродливые и безликие. Стояли недвижно, выпрямившись во весь рост, распустив конечности по швам. Это вызывало в памяти терракотовую армию императора Цинь Шихуанди, но в глиняных воинах можно было отыскать больше индивидуальности, нежели в этих белых истуканах, словно бы отлитых из одной формы. Их были тысячи и тысячи, конец строгой колонны по двенадцать в ряд таял в буром мареве, в силу странной оптической иллюзии круто забирая кверху. Как если бы кому-то наконец пришла в голову здравая мысль собрать всех маскеров Галактики в одном месте.
И ни малейшего отблеска чужого эмо-фона. Только едва различимый человеческий, по ту сторону котлована.
Мертвецы, не удосужившиеся упасть. А может быть, манекены в натуральную величину. Чучела, титанический труд неведомого таксидермиста. Или механизмы, переведенные в спящий режим.
Кратову предстояло пройти сквозь строй.
Несмотря на эмоциональную глухоту, отчего-то ему чрезвычайно не нравилась такая перспектива.
На всякий случай он оглянулся. Позади него тот, кто заправлял всем паноптикумом, уже воздвиг глухую стену, перекрыв ею обратный путь, который изначально, как все прекрасно понимали, никаким путем не был и уж во всяком случае не вел на поверхность. Стена выглядела внушительно, безапелляционно и непоколебимо, она слагалась из мраморных, тщательно притертых меж собою плит. Стена могла обмануть кого угодно. Только не человека, вооружившегося гиперчувством. Очередная иллюзия, адресованная единственному зрителю, который в буквальном смысле видел ее насквозь.
Звено Охотников, числом трое, возникшее из ничего, медленно и величаво проплыло над его головой, над матовыми макушками белого воинства, приняло вверх и растаяло в сумраке, что упруго клубился под незримыми сводами.
НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЮ
НЕ СТОИТ И ПЫТАТЬСЯ
ПРИНИМАЙ ВСЕ, КАК ЕСТЬ
ЭТА ПЬЕСА ИГРАЕТСЯ НЕ ДЛЯ ТЕБЯ
ТЫ СЛУЧАЙНО УГОДИЛ В ПАРТЕР
ЭТО ПРОИСХОДИЛО ДО ТЕБЯ