- Кавин, нам надо поговорить.
Кавин помахал стопкой бумаг, покрытых свежими чернилами. – Да, ты прав. Потому что тебе стоит это услышать. Я кое-что обнаружил.
- Я тоже.
- Прекрасно. Так вот, я исследовал все собранные нами образцы. Каменные кладки, осколки, артефакты. И я нашел связь.
- Кавин.
- Шифр. Это одна из версий устаревшего юридического языка Азориус, столетней, возможно, тысячелетней давности. Нам, конечно, стоило бы найти кого-нибудь, кто мог бы расшифровать его. Но, вообще-то, я тоже немного разбираюсь в Азориусовских рунах. Можно сказать, это мое старое хобби…
- Кавин, послушай.
- Я не замечал их раньше, потому что мы неверно их составляли, и наши образцы неполные и довольно обветшавшие. Но мне удалось разгадать несколько терминов и определить области, к которым они относятся.
- Кавин, я знаю, что означает этот шифр.
Кавин моргнул. – Знаешь?
- Я провел одно… наблюдение. Иззет работают над тем же, что и мы.
Кавин слегка наклонил голову. – Ты следил за членами гильдии Иззет?
- Они раскрыли кое-что, относящееся к шифру.
- Погоди. Ты воспользовался магией, чтобы вторгнуться в их мысли?
- Да, я получил часть их знаний.
- Джейс, вмешательство в дела гильдий может быть очень опасным.
- Путь. Они начали прокладывать какой-то особый путь.
Кавин поднял свои записи. – Я это тоже выяснил. В каменных записях встречаются повторяющиеся упоминания о «пути, проходящем сквозь цивилизацию», «пути, ведущему к великому обету».
Джейс кивнул. – Иззеты называют его лабиринтом.
- Лабиринт, да, этот перевод лучше. Так, ты выяснил, где находится этот лабиринт?
- Похоже, это не лабиринт в прямом смысле слова. Лабиринт, похоже, ведет от одного ориентира к другому – он встроен в саму структуру районов города. Скрытый лабиринт. Поэтому мы и видели Иззетов, постоянно проводивших эксперименты по всему Десятому району – они выискивают маршрут сквозь этот лабиринт. Все это время мы с тобой находили крохи на пути, по которому они следуют.
Джейс наблюдал, как Кавин впитывал эти откровения. Лица ведалкенов редко выражали эмоции так же, как человеческие, но Джейс видел, что он изо всех сил пытается сдержать наплыв чувств. Вся эта тайна приводила в трепет его собственный пытливый ум, но Джейс понимал, что его коллега теперь сомневался в необходимости ее раскрытия.
- Джейс, Иззеты не просто ученые-соперники. Их гилдмастер не терпит конкуренции.
- Я знаю. Но меня волнует не соперничество. А то, к чему ведет этот лабиринт. Думаю, это что-то, что может оказаться очень, очень опасным. Нечто, способное нарушить равновесие гильдий. Нечто, что может повлиять на весь мир.
- И что же это?
Джейс задумался, стоит ли рассказать Кавину о том, что он увидел в разуме Нив-Миззета. Но это завершало их исследование. Это был ответ на искомый вопрос.
- Сила. Иззеты полагают, что лабиринт ведет к некой форме величайшей силы. Возможно, даже оружия. Я пока не знаю, что именно это такое, и не думаю, что Нив-Миззет знает.
Глаза Кавина расширились при упоминании имени великого дракона, но Джейс продолжал.
- И лабиринт, и шифр – очень древние. Они были встроены в городской ландшафт районов давным-давно. Если эта тайна способна разжечь одержимость в драконе, если она, по его мнению, достойна его времени, тогда, вероятно, ее разгадка не должна попасть ему в лапы. Мы должны опередить их, Кавин. Мы должны выяснить, что же скрывается в конце лабиринта до того, как это узнает дракон. Но есть одна, еще более срочная проблема.
- Джейс, кто именно предоставил тебе всю эту информацию?
Джейс потеребил шов своего плаща. – В этом то и проблема.
- Кто это был?
- Сам дракон Нив-Миззет. Я видел. Видел все это в его разуме. И, возможно, он меня заметил.
- Джейс… - Кавин зажмурился. Он вдавил свои пальцы в синекожий лоб, пока вокруг них не проступили красноватые пятна, и сделал несколько глубоких вдохов. Когда ведалкен снова открыл глаза, его слова звучали медленно, с насильственным спокойствием. – Ответ, нет.
- Я знаю, что это риск. Но, может, мы сможем опередить его. Может, нам удастся добраться до сути раньше, чем до нее доберутся они.
- Ты меня не понял. Я не просто отказываюсь. Я говорю тебе, нет. Тебе нельзя продолжать этим заниматься. Никому из нас нельзя. Это самоубийство.