А кто готов угаснуть за идею.
То поколение, что выиграло войну,
Умело жить без плача и без стона,
А современное в истерику впадёт:
Без смузи, наггетсов, гуглА и телефона.
Я ненавижу пафосную речь,
Браваду поколения интернета,
«Жизнь – не сахар, а смерть – увы, не чай»*.
Молитесь же позднее узнать об этом…
Грааль
Похоже, в жизни панацеи нет,
Нет двух дорог, как нет двух рек похожих,
А по чужой и не пройти, хоть лезь из кожи,
Там, где один разбогател, другой – прохожий,
Поставит на кон всё и жизнь положит,
Но не получит даже парочки монет.
И пусть сравнимы обстоятельства на свет,
Но каждый вынесет особые уроки
Из тех же текстов и за те же сроки,
Отфильтровав сквозь добродетель и пороки,
Увидит свои смыслы между строк и
Даст уникальную реакцию в ответ.
А мы пытаемся идти чужим путём,
Инстинкт толпы – ложный маяк! И только годы,
Дадут понять, что глупо дохнуть за доходы,
Жить так, как принято, быть прихвостнем у моды,
Что подражание – тюрьма, а не свобода,
Но наши души сожжены его огнем.
Взаимодействовать, преследуя мораль,
Похоже, только в этом смысл жизни.
Не в деньгах, кубках или альтруизме,
Не власти, роли и в алкоголизме,
Не в роскоши и даже астетизме,
Внутри себя надо искать грааль.
Великий уравнитель
Где моё место в жизни:
Кадка, грядка, горшок?
Мог защищать бы отчизну,
Но в этом себя не нашёл!
Мог бы учить малых деток,
Мог бы лабать на банджО,
Копался б в стволовых клетках…
Да как-то в меня не зашло!
Готовил бы лук во фритюре,
Варганил бы яйца пашот,
Читал психологию дурам,
И в это я чёт не пошёл!
Вертел бы и шайбой и клюшкой,
Крутил бы баблом, как Ашот,
Считал бы утруску с усушкой,
И что, стало бы всем хорошо?!
Читал бы стендап по кафешкам,
На телек ворвался смешной,
А лучше б я стал эфэсбэшник,
Тогда и ворчать-то грешно…
Попал при кормушке в обойму,
Но скоро пошёл бы слушок,
С одной стороны, раз не пойман…
С другой, там отстойный душок!
Я много мог бы добиться
И многих повергнул бы в шок,
Но как-то не слишком рвал бицепс
И лишний любил посошок.
И пусть моя жизнь – рваный китель,
И пусть я для многих – лошок,
Но Кольта простой У-РА-ВНИ-ТЕЛЬ
Cотрёт всех в один порошок!
Чуждое добро
Мне жаль людей, что объяснили себе мир
Моральным превосходством алтаря.
Кто жертвы должен вечно приносить,
Служа ретиво в армии «добра».
Всех тех, кто знает своего врага в лицо,
Ведёт учёт скотов, баранов и козлов…
Приятно жить в системе координат,
Где в центре благость, а вокруг сплошное зло.
Проблема в том, что нравственность, мораль
Фундаментально лишены любых основ,
Пусть Цицерон и задал точку «ноль»,
Но изменить её легко посредством слов.
Проблема в том, что милосердию, любови
Лишь в наших душах мы возводим храм,
Добро же живёт всегда за чей-то счёт,
Того, кто сдох от множественных ран.
И мы отнюдь не ангелы в момент,
Когда над следующими занесли теслО,
Пускай во имя мира и добра,
Но для них всех – мы истинное зло!
Альберт Эйнштейн был, очевидно, прав:
Тьма – не субстанция, а лишь пропавший свет.
Со злом сложнее – это чуждое добро,
К которому иммунитета – нет!!!
Деградация веры
Конструктивно – мы полые сферы,
Жаждем ветру предаться всласть,
Но со свистом выходят веры:
В близких, в деньги, в страну и власть.
Не осталось им места в партере,
Тухнет свет их сигнальных огней,
Впрочем, дольше всех нас наполняет
Вера в самых обычных людей.
Но с годами мельчает в размере,
Остаётся лишь – десять из ста,
Значит, близок конец, но всё крепче –
Вера в бога, в Иисуса Христа.
И до смерти в подобной манере:
Без вещдоков и без экспертиз,
А вот после… Не дай себе Боже,
Будет ждать нас печальный сюрприз.
Я заболел
Пусть сказка «Золушка» написана давно,
Но в жизни мало что на деле изменилось,
Она сама, скорее всего, была говном, –
Манипулятор в виде жертвы – это сила…
Пора признаться наконец, что сказки все
Доносят детям искажённую картину:
Нету принцесс, и принцев тоже нет,
Нас окружают в разной степени скотины.