Я лучезарно улыбнулся.
Старик Нассийя нахмурился.
— Леон мне был как второй сын, — проговорил он. — Тёмненький подкидыш, но такой добрый и заботливый. Ты прав, я предполагал, что он сделал на острове тайник, о котором не говорит даже товарищам. И я знал, что, если спрошу в лоб, он честно ответит, где тайник находится и что в нём лежит, а затем предложит использовать содержимое в случае нужды. Я не хотел его обременять этим. Он и так дарил многое острову. Остров процветал тогда… — старик до белых пальцев сжал свою курительную трубку. — Не то что сейчас.
Как я и думал, остров кажется более заброшенным, чем раньше. К тому же я не вижу наследника вождя, который сейчас во время разведывательно-боевой вылазки уж точно должен был находиться рядом с ним.
Да и воинов меньше обычного.
И шрамов на них больше…
— Но о трудностях острова поговорим позже! — резко произнёс вождь нассийцев. — Ты не ответил на мой первый вопрос. Кто вы такие?
Я широко улыбнулся и, сидя на пне, закинул ногу на ногу.
— А ты ещё не понял, Нассийя? Ты правильно сказал — я урождённый солнечный алти из Восьмого Сумеречного Моря. Но при этом я тот, в ком живёт душа Леона Джонсона. Смекаешь?
Глава 5
Кто-то скажет, что если и рассказывать кому-то о себе правду, то стоило бы открыться сначала матери… Но я боюсь это сделать. Переживёт ли она такое потрясение? Примет ли? А если примет, а я потом снова помру, ей опять учиться жить с осознанием того, что её единственный ребёнок вновь умер?
Но вот с алти мне проще. Починкко, если в самом деле поверит в то, что я Леон Джонсон — не изменит своего отношения ко мне. Я для него солнцеголовый брат, спасший его от неминуемой смерти. Я тот, кто дал ему новую жизнь, семью (команду) и крышу над головой (мужскую офицерскую каюту на нашем корабле). А то, что у солнечного алти могут быть свои странности вроде воспоминаний Леона Джонсона… Ну с кем не бывает, правильно?
Ну а вождь Нассийя…
Любопытно посмотреть на его реакцию.
Он чуть прищурил свои серо-голубые глаза и буравит меня взглядом.
— Нет, — наконец изрёк Нассийя, отпрянув от меня, что едва не свалился со своего пня. — Нет, это невозможно! Хотя… Нет… Или…
— У тебя сейчас голова взорвётся, старый друг, — усмехнулся я. — Если так сложно, можешь не верить.
Он широко округлил глаза, а затем мотнул головой:
— Вот сейчас… Вот это вот точно было в духе Леона. Он мог сказать что-то подобное, огорошить, а потом безразлично заявить, что можно не верить. Верить… Не верить… В любом случае, учитывать стоит.
— Ну хоть что-то, — пожал я плечами. — На самом деле без разницы, поверишь ты мне или нет. Ведь Леон Джонсон мёртв — факт. А я жив. И я хочу быть твоим живым другом. Согласись, Леон сейчас на это неспособен.
Вождь Нассийя замер, а затем заливисто расхохотался.
— Ты прав! — сквозь громкий смех, выдал старик. — Что ж… Нассийцы станут считать тебя другом, а дальше посмотрим на твоё поведение.
Я с достоинством поклонился.
Между нами тремя повисло молчание. Правда, уже через несколько секунд Починкко выпалил:
— Брат! Если ты в самом деле Леон Джонсон, значит Марси твоя дочь⁈
— Что за Марси? — оживился старый вождь.
— Старпом на нашем корабле, говорит, что Леон Джонсон — её отец, — быстро пояснил Починкко.
— Хм… Любопытно, — затянулся трубкой Нассийя.
Оба алти с интересом уставились на меня.
Я усмехнулся:
— Ну ладно Нассийя. Ему идёт быть дедом на завалинке, который обсуждает чужую личную жизнь, но ты-то? — укоризненно попенял я своему товарищу.
— Мне тоже интересно, — ничуть не смутился он.
— Не обязательно быть дедом, чтобы интересоваться отношениями между людьми, — поддержал собрата старый вождь.
— Ага, можно быть бабкой, — проворчал я.
Они продолжали пялиться на меня, взбудоражено улыбаясь.
Я выдохнул и покачал головой:
— Марси считает Леона Джонсона своим отцом. Значит, для неё он и есть её отец. Всё.
Нассийя громко хлопнул ладонью по соседнему пеньку. А затем вновь расхохотался. Починкко с недоумением пялился на старого вождя, будто размышляя, какая трава лежит в его трубке.
— Ответ, достойный Леона Джонсона, — изрёк Нассийя. — Он никогда не спешил кому-то что-то разъяснять или сбивать с себя навешенные ярлыки. И он точно не стал бы лишать веры юную деву. Что ж, дочь моего старого друга на твоём корабле, мой новый друг, солнечный алти Тайон. Пожалуй, я озвучу очевидное… Но долг требует от меня произнести это вслух: нассийцы не претендуют на клад Леона Джонсона, зарытый на нашем острове. И, разумеется, не будут препятствовать вам, когда вы станете его забирать.