– Глаз с двумя зрачками символизирует то, что мы видим нашим внутренним зрением, так называемым третьим глазом. – Она ткнула пальцем в середину собственного лба. – В жизни все люди, осознанно или неосознанно, руководствуются именно внутренним зрением, теми видениями, которые открываются третьему глазу. В этом и заключается суть хета-и. Это дорога, по которой движется внутренняя сущность человека. В свою очередь, внутренняя сущность становится открытой и ясной для целителя, или, как мы говорим, хилера, при помощи внутреннего зрения.
Открыв небольшую коробочку, Эстрелла извлекла оттуда нечто, похожее на кусочек хлопковой ваты, и положила его в приготовленное снадобье, от которого сильно пахло гумусом, обильно устилавшим берега реки Парагвай.
– Это и память о прошлом, и штрихи настоящего, и картинки возможного будущего...
– Мне однажды приснился глаз с двумя зрачками, – признался Кроукер.
Казалось, она вовсе не удивилась этому.
– Это видение явится вам еще не один раз, – пообещала она.
– Ваше снадобье, – сказал Кроукер, заглядывая через ее плечо, – оно поможет Нестору?
Эстрелла пожала плечами.
– То, что предначертано Богом, невозможно изменить. – Она покачала головой. – Наверное, это глупо с моей стороны. Как и Хумаита, я пытаюсь сделать невозможное. – Взяв в руки сосуд с отвратительно пахнущим снадобьем, она повернулась к Кроукеру: – Вам следует кое-что запомнить на тот случай, если вы столкнетесь с братьями Бонита. Их место во Вселенной изменить нельзя. Этого не можете сделать ни вы, ни кто-либо другой. Хумаита попытался пробудить в них добрые чувства, и они убили его. Смотрите, не сделайте ту же ошибку!
Она подошла к безжизненно лежащему Нестору и осторожно разбудила его. Кроукер помог ему приподняться, и Эстрелла, поднеся сосуд к губам Нестора, заставила его выпить содержимое. Однако ни ее снадобье, ни камень духов, принадлежавший Хумаите, не могли остановить ненасытных вирусов, пожиравших его изнутри.
3
Когда Кроукер вернулся в дом Сони, его уже поджидали.
– Ты ее дружок, что ли?
На крыльце дома стоял красивый молодой человек, лет тридцати на вид. Волосы цвета жженой карамели были собраны в хвост. Он был худощавым и гибким, как гимнаст. На нем был дорогой шелковый костюм цвета шампиньона и, что совершенно не вязалось с костюмом, кеды. Под пиджаком виднелась кремовая тенниска от Версаче с двумя большими золотыми пуговицами. Он производил весьма внушительное впечатление, но самой неожиданной и пугающей чертой его внешности были глаза цвета янтаря.
– А кто спрашивает? – немедленно отреагировал Кроукер, приближаясь к крыльцу.
Мужчина так сильно и быстро ударил Кроукера, что тот едва удержался на ногах, даже не успев понять, что произошло. В ушах у него зазвенело, и ему пришлось схватиться за перила крыльца, чтобы не упасть. Левая сторона лица онемела.
– А в следующий раз я спущу тебя с лестницы!
Кроукер понял, что мужчина с янтарными глазами был удивлен и разозлен тем, что не смог сбить его с ног.
– Здесь вопросы задаю я! Это дом моей сестры.
– Так ты брат Сони?
– Карлито. – Он источал злобу, словно змея яд. – А ты, гринго, уже переехал к ней, как я погляжу?
С трудом оторвавшись от перил, Кроукер сказал:
– Меня зовут Лью Кроукер. Просто я решил провести здесь... несколько дней.
Как сказать ему о смерти Сони? Насколько Кроукеру было известно, о ее смерти знали только Бенни, Мария и он сам.
– Может, поговорим в доме?
Мужчина хищно оскалился, став похожим на лисицу.
– Матерь Божья! – по-испански воскликнул он. – О чем нам с тобой говорить?
Кроукер пожал плечами, открывая замок двери.
– Давай заходи, – сказал он.
Незнакомец двигался легко, словно умелый ныряльщик под водой. Войдя в дом, он вытянул шею и спросил:
– Моя сестра дома?
Кроукер закрыл за ним дверь.
– Карлито, когда ты в последний раз видел Соню?
Мужчина уставился на него своими янтарными глазами, в которых светилось жутковатое спокойствие.
– Или когда ты в последний раз разговаривал с ней?
– Какое ты имеешь право задавать мне такие вопросы?
– Почему бы тебе не присесть? – Кроукер кивком показал на кушетку, покрытую яркой накидкой.
– А в чем, собственно, дело? – сверкнули янтарные глаза.
Не видя иного выхода из создавшегося положения, Кроукер прямо сказал:
– Боюсь, твоя сестра мертва.
Мужчина медленно опустился на край дивана.
– Когда это случилось?
– Вчера, после полудня. – Кроукер перевел дыхание. – Ее убили.
Карлито вскинул красивую голову.
– Убили? Матерь Божья! – по-испански воскликнул он. – Как? Кто?
– Ей отрезали голову. Пока не знаю, кто это сделал.
– А ты кто? Детектив?
– Честно говоря, да. – Кроукер показал ему одно из своих служебных удостоверений.
Тот кивнул, у него на глазах показались слезы.
– А где тело?
Кроукер вспомнил о белом автофургоне с магическим символом на задней двери и о тех следах, что он обнаружил возле дома. Именно там Антонио и Хейтор отрезали Сони голову. Но он был уверен, что такой горячей голове, как брат Сони, не стоит говорить об этом.
– Понятия не имею, – спокойно ответил Кроукер.
– Хороший же ты детектив, – хмыкнул тот.
И все же что-то в этом человеке не нравилось Кроукеру. Что-то в нем было не так.
– А здесь тебе что надо? – В янтарных глазах снова мелькнула ненависть. – Что ты тут забыл?
– Не стоит так горячиться, – мягко произнес Кроукер.
Мужчина встал с дивана и угрожающе двинулся на Кроукера.
– Выслушай меня! – предостерегающе поднял руку Кроукер. – Неужели ты не чувствуешь ее?
Мужчина с янтарными глазами остановился и нахмурился.
– Душа твоей сестры все еще здесь. – Кроукер обвел руками вокруг себя. – Она ждет.
– Чего она ждет? – Похоже, он не питал склонности к мистике. Впрочем, он не смеялся...
– Она ждет, пока ее не отпустят с миром... – сказал Кроукер. – Ее душа не будет знать покоя, пока я не найду ее убийц. – Он взглянул на Карлито, но тот был невозмутим. – Отвечаю на твой первый вопрос. Да, я был ее другом, или был бы им, если бы ее не убили. Она была прекрасной женщиной во всех отношениях.
– Так ты, кретин, трахал ее?
Теперь уже Кроукер застал его врасплох. Своей биомеханической рукой он схватил Карлито за лацканы дорогого пиджака и с невероятной силой швырнул через всю комнату и, не давая ему опомниться, тут же крепко прижал его к стене. Теперь они стояли так близко друг к другу, что Кроукер чувствовал запах бифштекса с жареным луком, съеденного Карлито за обедом.
– Мужчина, не уважающий женщину, свинья, – тихо сказал Кроукер по-испански. – Но мужчина, не уважающий собственную сестру, вовсе не мужчина.
Странный зловещий огонек мелькнул в глазах Карлито и тут же исчез.
– И не смей называть меня кретином, – продолжал Кроукер по-испански.
Карлито медленно расплылся в лукавой улыбке.
– Ты говоришь совсем не так, как гринго, да и думаешь наверняка не так, как они.
Очевидно, эти слова в устах такого человека, как Карлито – агрессивного, высокомерного, самодовольного, – следовало воспринимать как извинение.
Кроукер ослабил свою хватку и шагнул назад. Карлито взглянул на свой пиджак – у него был такой вид, словно по нему проехался горный велосипед.
– Знаешь, – процедил он, – я убивал людей и за меньшее оскорбление.
В его левой руке сверкнул нож, но в этом уже не было ничего угрожающего. Эти двое уже закончили свой спор к взаимному удовольствию. Теперь обнаженное лезвие ножа служило лишь иллюстрацией к рассказу своего хозяина.
– Я резал им глотки от уха до уха и смотрел, как вытекала, пульсируя, кровь.
Кроукеру это начинало надоедать. Карлито хвастал, как испорченный ребенок, и с удовольствием наблюдал за реакцией Кроукера на свои отвратительные выходки. Кроукер вдруг представил себе молодого Калигулу, со смаком расписывающего свои грехи, чтобы шокировать окружающих. Однако подобно Калигуле Карлито был не только глупым, но и опасным ребенком, которого не стоило недооценивать.