Достав из бардачка чистую тряпку, он вытер кровь с кожаного сиденья и руля «Т-берда» – его порезы и ссадины сильно кровоточили. Была уже половина девятого. Все героические усилия Кроукера пропали даром – номерной знак белого фургона оказался подставным. Запросив базу данных по городскому автотранспорту, Кроукер получил ответ – номер принадлежал «хонде», зарегистрированной семь лет назад в другом штате. Значит, номерной знак был просто украден, и это вовсе не удивило Кроукера. Братья Бонита были настоящими профессионалами в своем деле, было бы глупо недооценивать их. Кроукер стал вспоминать подробности двух своих встреч с Антонио. Как понимать слова Антонио о том, что любовь меняет человека, даже если он сам того не хочет? Неужели он был искренен? Неужели Антонио по-настоящему любил Розу Милагрос? Нет, это казалось совершенно невозможным. Ведь он сам убил ее и вместе с Хейтором отрезал ей голову, словно корове на бойне. Антонио сказал, что сам Бог или Провидение отняли у него любимую женщину. Но что он имел в виду? Судя по всему, близнецам были чужды человеческие чувства, тем не менее Антонио, казалось, искренне терзался из-за убийства Розы. Кроукер припомнил, как Антонио сказал, что теперь души обеих, Розы и Сони, ждут обретения покоя... Зачем ему понадобилось исповедоваться Кроукеру? Что могло их связывать? Он вспомнил, каким проникающим в самую душу взглядом одарил его Антонио. «И Бенни, и Эстрелла Лейес убеждены, что дух Хумаиты Милагроса переселился в меня, – думал Кроукер, – возможно, и Антонио увидел это же? Может, именно поэтому он сказал, что теперь проклят, что только Роза могла спасти его?»
Потом Кроукеру на память пришли слова Эстреллы о том, что Хумаита думал, что разглядел искру человечности в Антонио и Хейторе и за это они убили его. Она предостерегала его от совершения такой же ошибки. Кроукер машинально сжал в руке камень духов, который теперь постоянно носил в кармане. У него возникло то же чувство, что и на похоронах Сони, – беззащитности перед духами тьмы.
Очнувшись от этих тревожных раздумий, Кроукер вытащил из багажника дорожную сумку с новой, недавно купленной одеждой, и первым делом направился в мужской туалет, чтобы смыть с себя грязь и кровь и переодеться в чистое. Он вошел в больницу через приемный покой, поэтому никто не обратил особого внимания на его растерзанный вид. Однако в главном вестибюле, у лифтов, он наткнулся на Бенни.
– Боже правый! Где тебя носило, амиго? – Бенни был не на шутку рассержен, что не сулило ничего хорошего. Ухватившись за локоть Кроукера, словно клещами, он оттащил его в сторону. – Послушай, я хочу знать, что происходит, черт побери!
– О чем ты говоришь? – как можно спокойнее спросил Кроукер, пытаясь высвободиться из стальной хватки.
– Мы же с тобой договорились о ночном выходе в море на твоей лодке! А потом ты вдруг звонишь, говоришь, что имел беседу с Рубиннетом, и ни с того ни с сего отказываешься помочь мне! Я ничего не могу понять! Что тебе наговорил этот сукин сын?
– Для начала убери свои руки.
– Нет, сначала ответь на мой вопрос! – Пальцы Бенни сжались еще сильнее. – Опомнись, амиго! Это не шутки! Я уже дал обещание другому человеку! Я не могу нарушить слово!
– Это что? – Кроукер начинал злиться. – Угроза?
– Понимай как хочешь!
– А я-то думал, что мы с тобой друзья, Бенни.
– Друзья не отказываются от своих обещаний! – Бенни презрительно сплюнул на мраморный пол.
– Но друзья не врут друг другу! – выпалил Кроукер. – Что связывает тебя с Майером?
– С кем?
– Я же сказал, с адвокатом Марселем Рохасом Диего Майером! – Кроукер бешено сверкнул на Бенни глазами.
– Говорю тебе, я не знаю никакого Майера!
Кроукер обхватил кисть Бенни своими биомеханическими пальцами.
– Ты хочешь сказать, что не знаешь самых крутых латиноамериканских наркодельцов, Бенни? Ты не знаешь, кто представляет их интересы здесь, в Штатах? И ты хочешь, чтобы я поверил в это?
Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза, яростно раздувая ноздри, словно два сцепившихся рогами в схватке оленя-самца.
– Отпусти мою руку. – Кровь бросилась Кроукеру в голову. – Не вынуждай меня применять силу.
– Ты хорошо подумал, амиго?
В ответ Кроукер так сильно сдавил кисть Бенни, что тот был вынужден разжать пальцы и отпустить Кроукера.
– Не знаю, что с тобой вдруг стряслось, но я сыт по горло твоим враньем, – с тихой яростью произнес Кроукер и нажал кнопку вызова лифта.
Бенни угрожающе шагнул ему наперерез.
– Ну нет! Мне еще нужно тебе кое-что сказать! Сделка есть сделка и обещание есть обещание. Еще никто не смел обманывать Бенни Милагроса! Никто! Ты понял? И я заставлю тебя...
– И как же ты это собираешься сделать? – Кроукер вошел в открывшиеся двери лифта. – Попросишь своих колумбийских дружков уговорить меня?
Двери начали закрываться, но Бенни бросился вперед и разжал их. «С меня довольно!» – мрачно подумал Кроукер, изо всех сил толкнул Бенни в грудь, тот отлетел к противоположной стене, и двери лифта закрылись.
Поднявшись наверх, Кроукер помедлил, стараясь успокоиться. Встреча с Бенни произвела на него тяжелое впечатление. Что-то странное происходило между ними. Казалось, они говорили на разных языках. Трудно было представить себе, что всего пару дней назад они вместе выходили в океан на «Капитане Сумо». Теперь от их дружбы не осталось и следа. Неужели Бенни втерся к нему в доверие только для того, чтобы заставить отправиться вместе с ним в этот таинственный полуночный рейс, который имел почему-то такое важное значение для него?
Однажды во время рыбалки в заповеднике Кроукера укусила карликовая гремучая змея. «Я чувствую твое напряжение, – сказал Каменное Дерево, делая надрез на месте укуса. – Яд будет нейтрализован через считанные минуты, так почему же ты волнуешься?» Кроукер ответил, что в жизни слишком много вопросов, на которые он еще не нашел ответа. Тогда Каменное Дерево произнес замечательную фразу: «Если ты не можешь найти ответ, значит, задаешь себе неправильный вопрос».
Прежде чем отправиться на поиски Дженни Марш, Кроукер решил заглянуть к Рейчел. Возле ее постели, заложив руки за спину, стоял доктор Стански. Он быстро взглянул на Кроукера и холодно кивнул в знак приветствия.
Кроукер подошел к изголовью постели и поцеловал Рейчел в лоб, который оказался неожиданно горячим.
– Что случилось? – взволнованно произнес Кроукер. Казалось, доктора Стански тронуло отчаяние, прозвучавшее в голосе Кроукера.
– К сожалению, у меня для вас плохие новости. У Рейчел развивается сепсис. Положение, безусловно, серьезное. Но здешние врачи делают все, что в их силах. – Он показал на две новые капельницы. – Они применяют сильнейшие антибиотики. Теперь остается только ждать, поэтому я уговорил миссис Дьюк поехать домой отдохнуть. Она просидела возле Рейчел целый день, и ее нервы совсем расстроены. – Тут он заметил, в каком состоянии был Кроукер. – Пожалуй, вы выглядите ничуть не лучше.
– Я упал с грузовика, – скривился Кроукер.
– Шутить изволите? – Доктор Стански неодобрительно взглянул на него исподлобья. – Дайте-ка я осмотрю вас. – Он расстегнул рубашку Кроукера. – Да-а... вот это грузовик...
– Ну как, вам удалось найти донорскую почку? – спросил Кроукер, надеясь, что ему все же удастся избежать сделки с Майером.
Доктор Стански покачал головой, натягивая резиновые перчатки.
– Боюсь, все мои старания напрасны, – пробормотал он.
Взяв пинцет, он извлек из кровавой ссадины на правом плече Кроукера несколько кусочков щебенки.
– Я ничего не могу сделать для нее, совсем ничего, – сказал доктор Стански, обрабатывая антисептиком порезы и царапины на теле Кроукера. – Я испробовал решительно все. – Он бросил ватный тампон в эмалированный лоток. – Но мои надежды не оправдались. – Он стянул с рук перчатки и бросил их вслед за тампоном. – Видите ли, для медиков, особенно для тех, кто имеет дело с донорскими органами, вопросы врачебной этики имеют громадное значение. – Он пристально вгляделся в безжизненное лицо Рейчел. – Теперь она в руках Божьих, нам остается только молиться.