В больнице было тихо и прохладно. Во всей атмосфере было что-то умиротворяющее. Может, персонал больницы специально добавлял в кондиционированный воздух газообразные транквилизаторы, чтобы посетители сохраняли спокойствие?
Поднявшись в отделение интенсивного диализа, Кроукер на цыпочках вошел в палату Рейчел. Она была мертвенно-бледна и так худа, что, казалось, если бы не одеяло и простыни, просто поплыла бы по воздуху. Кожа приобрела восковой оттенок, сквозь нее просвечивала синеватая сеточка вен. Взглянув на показания мониторов, он понял, что лихорадка все еще не отпустила ее. Значит, справиться с сепсисом пока не удалось.
Поцеловав ее горячий лоб, он прошептал:
– Я нашел Гидеон. Она обязательно придет навестить тебя, детка.
Взяв в свою ладонь ее влажную руку, он нежно сжал ее.
– Держись, Рейчи. Нужно продержаться еще немного.
Вернувшаяся из туалета Мэтти, увидев Кроукера, бросилась ему на шею.
– Лью, где же ты пропадал? Где ты провел прошлую ночь?
У нее было заплаканное лицо. При виде брата слезы вновь навернулись на ее глаза.
– Ш-ш-ш... – Он погладил ее по щеке. – Завтра у нас будет донорская почка.
– О Лью!
Он осторожно высвободился из ее объятий.
– Мэтти, у тебя есть запасной ключ от твоей квартиры?
Она кивнула и стала рыться в своей сумочке. Протянув ключ Кроукеру, она сказала:
– Ты нашел этого Гидеона? Каков он?
– Совсем не такой, каким я его себе представлял.
– Мне бы хотелось познакомиться с ним. – Достав из сумочки бумажную салфетку, она вытерла глаза. – Мне почему-то кажется, что я уже знаю его.
Кроукер подвел ее к креслу и бережно усадил в него.
– Ты видела доктора Стански?
Ему не хотелось продолжать разговор о Гидеон. Сейчас было совершенно некстати рассказывать сестре о необычной сексуальной ориентации ее дочери.
Мэтти покачала головой. Она выглядела очень усталой.
– Обычно он приходит позднее. Хочешь, чтобы я передала ему что-нибудь, когда он придет?
– Пожалуй, нет. И даже не говори ему, что я спрашивал о нем, – наклонившись, он поцеловал сестру в щеку, в отличие от Рейчел она была холодной, как лед. – Как ты себя чувствуешь, Мэтти?
– Прекрасно.
– Что-то непохоже. Когда ты ела в последний раз?
Она устало улыбнулась:
– Я не голодна.
– Надо заставить себя поесть. Обещаю тебе, что скоро наши мучения кончатся и все будет снова в полном порядке. А пока ты должна поддерживать свои силы, чтобы ухаживать за Рейчел.
Она снова улыбнулась, на этот раз чуть веселее, и согласно кивнула головой.
Кроукеру было больше нечего ей сказать, и он вышел, оставив ее на бессменном дежурстве у постели умирающей дочери. Спустившись в буфет, он купил еды и попросил дежурную медсестру отнести ее Мэтти.
Дженни Марш он нашел в лаборатории наркотических веществ. Она сидела, склонившись над микроскопом. Две молоденькие ассистентки возились с центрифугой. Взглянув на Кроукера, Дженни отложила в сторону ручку, которой что-то писала в блокноте, и улыбнулась. Это была холодная, вежливая, но отстраненная улыбка, в которой не было ничего личного. Нет, не такую улыбку хотел видеть на ее лице Кроукер.
– Надеюсь, сегодня тебе удастся как следует отоспаться, – тихо сказал он. – Завтра после полуночи почка будет в нашем распоряжении.
– Отлично, – кивнула она все еще с деловым видом. – Пожалуй, будет разумнее остаться на ночь здесь, в больнице. В соседней комнате есть пара свободных коек. Как только я получу сообщение о том, что почка уже в пути, я позвоню тебе, и ты сможешь присутствовать на операции, если захочешь, конечно.
– Возможно, у меня не получится приехать на операцию.
Кто знает, где он будет в это время. Может, будет плавать на мелководье лицом вниз. Подойдя поближе, он прошептал:
– Я узнал еще кое-что, и это может пригодиться. Наркотики, которые Рейчел принимала в ту ночь, были хорошо очищены, а следовательно, не могли спровоцировать приступ.
На лице Дженни отразилось крайнее изумление.
– Этого не может быть! Крайне маловероятно, чтобы она впала в кому просто от количества наркотиков, принятых ею в тот вечер. Среди них наверняка попалась какая-то неочищенная гадость!
– Я тоже так думал. Но мне удалось переговорить с тем человеком, который был с нею рядом в ту ночь. Этот человек принимал тот же набор наркотиков, что и Рейчел, – ЛСД, марихуану, кокаин. И с ним ничего не случилось. Однако не стоит забывать, что у Рейчел всего одна почка от рождения.
– Две почки или одна – это не имеет никакого значения. – Она нахмурилась. – Что-то тут не так, но я никак не возьму в толк, что именно.
– Дженни, я заходил к Рейчел пару минут назад. Почему не удается справиться с инфекцией?
– Вот этого я тоже никак не могу понять. – Она забарабанила пальцами по столу. – Возможно, инфекция, с которой организм здорового человека справился бы за считанные часы, непосильна для ее чрезвычайно ослабленного организма...
Он внимательно поглядел ей в лицо.
– Не слышу уверенности в твоем голосе.
Она подняла глаза на Кроукера, и тот увидел в них серьезную тревогу.
– Если говорить откровенно, я вовсе не убеждена в этом.
Она показала ему лабораторное стеклышко, которое лежало под микроскопом и которое она разглядывала, когда вошел Кроукер.
– Я в тупике. Строго говоря, с медицинской точки зрения было бы крайне удивительно, если бы ей удалось быстро справиться с инфекцией в том состоянии, в каком она сейчас находится. Однако тот факт, что ее организм вообще никак не борется с инфекцией, необъясним! Мы делаем шаг вперед, а Рейчел тем временем делает два шага назад!
Она внезапно замолчала. Подождав, что она скажет дальше, и так и не дождавшись, Кроукер сказал:
– А как же трансплантация? Ты будешь делать пересадку почки, если температура не спадет?
– Честно говоря, это крайне нежелательно, – тихо проговорила Дженни.
Такой ответ не мог понравиться Кроукеру.
– Ты должна ликвидировать эту инфекцию еще до того, как я добуду почку.
Она коротко кивнула:
– Поверь мне, Лью, мы делаем абсолютно все, что в наших силах.
– Я знаю, – сказал Кроукер и сжал ее руку. Она убрала ее мягко, но решительно.
Ассистентка вынула из лабораторной центрифуги пробирку и поднесла ее к свету, потом что-то сказала второй ассистентке. Та кивнула, и они вышли в соседнюю комнату.
– Дженни, в чем дело? – спросил Кроукер. – Ты ведешь себя так, словно не было вчерашней ночи.
– В юности, еще до того, как я поступила в колледж и всерьез решила стать врачом, я была совершенно другим человеком. У меня на уме были одни только мальчики. Все мысли крутились вокруг того, какой свитер и какую юбку надеть, чтобы в выгодном свете показать все то, что я имею. Тогда я вела очень беспечную жизнь.
– Мне просто не верится, – улыбнулся Кроукер.
Она покачала головой:
– Вот-вот, это было действительно здорово. Однако теперь у меня слишком много обязанностей и слишком много ответственности, чтобы я могла позволить себе забыться...
Она встала и подошла к окну. Кроукер видел, как часто билась жилка у нее на шее.
– Сказать по правде, я скучаю по тебе. Это плохой признак.
Кроукер склонил голову набок:
– Плохой? В каком смысле?
Она повернулась к нему лицом:
– Когда я проснулась сегодня утром, моей первой мыслью было: что мне надеть, чтобы понравиться Лью?
Кроукер широко улыбнулся:
– И что же тут страшного или плохого?
– Понимаешь, с твоим появлением нарушился привычный ход моей жизни.
Он нежно привлек ее к себе:
– Не так уж плохо немного расслабиться хотя бы на час в день, доктор Марш. – Он поглядел в ее зеленые глаза. – Я надеюсь, ты сможешь, несмотря на занятость, уделять мне хоть немножечко времени?
– О Лью...
Кроукер поцеловал ее, и губы Дженни с готовностью раскрылись ему навстречу. От ее тела исходил жар подавляемого желания. Кроукер нежно провел рукой по ее спине, и она всем телом прильнула к нему. В соседней комнате загремели отодвигаемые стулья. Ассистентки должны были вот-вот вернуться в лабораторию. Дженни с трудом оторвалась от губ Кроукера.