Прошло уже несколько часов после того, как Дульчи убрала наполовину съеденный обед, а Бетани все продолжала взволнованно ходить по своей роскошно убранной комнате. Она крепко сжимала руки, чтобы унять их дрожь. Гнев не утихал. Как мог Кевин так поступить с ней? Как мог он принять предложение этого ужасного Кейдера Хэрриса? Неужели он будет каждый день работать с Джуди Эванс?
Джуди Эванс. Она положила глаз на Кевина еще с детского сада. Но Кевин нужен ей самой! Она не может отдать его Джуди, он принадлежит ей, Бетт, его сестре, и никто, никто во всем мире не может отнять его у нее. Ни Джуди, ни Кейдер Хэррис, ни Тьюлейн — никто и ничто!
Она остановилась перед зеркалом в простенке между окнами и стала изучать свое отражение. Медленно, словно боясь чего-то, Бетт расстегнула халат и увидела в зеркале свое обнаженное тело. Она пристально рассматривала угловатую тонкую фигурку. Ну почему у нее такая светлая кожа с веснушками? Почему она, Бетт, не может быть загорелой, как другие девочки, как Джуди Эванс? Несмотря на все попытки, кожа ее оставалась белой, как живот у рыбы, за исключением ярко-рыжих волос там, где сходятся бедра. И даже они казались бледными и выцветшими. Ей часто приходилось видеть Джуди в душевой после занятий в спортзале, волосы на лобке у нее были густыми, блестящими и черными.
Бетт взяла в ладони свои небольшие груди, переживая из-за того, что они не такие полные и зрелые, как у Джуди Эванс. Внезапно она рывком запахнула полы халата, чтобы не видеть в зеркале собственной наготы. А почему она должна быть похожа на Джуди? У нее совсем другой тип. На свете очень много красивых женщин, у которых маленькие груди и белая кожа, благоразумно подумала она, вспомнив обо всех тех журналах, которые они смотрели с Кевином. Папа прятал их на дне письменного стола. У многих девушек из того журнала тоже была молочно-белая кожа. Кевин даже как-то показал на одну из них и сказал, что когда Бетт вырастет, она станет похожа на нее. Она вспомнила, как изучающе рассматривала эту страницу, с каким удовлетворением отметила про себя, что у той девушки была худощавая, стройная фигура, длинные чувственные бедра, высокая упругая грудь. У некоторых груди свисали до самой талии.
Бетт тогда спросила Кевина, считает ли он эту девушку красивой.
— Ха, конечно, Бетт! Если бы она не была красивой, ее фотографию не поместили бы в этом журнале.
Это было несколько лет назад. Мысли Бетт вернулись в настоящее. С тех пор они просматривали еще много журналов. Когда оставались дома одни, изучали и рассматривали тела друг друга с детской невинностью.
Однажды, вскоре после того как Кевину исполнилось тринадцать, Бетт предложила снова заглянуть в журналы, которые хранились в столе отца. Уже несколько месяцев, как они не ходили в спальню мамы. Кевин неловко взглянул на Бетт и отвел взгляд.
— Давай не будем, Бетт. Это занятие для маленьких детей. Лучше забыть об этом.
Брат чувствовал себя смущенным, Бетт поняла это и была озадачена.
— Неужели ты все забыл, Кевин? — помрачнела она.
— Да, сестренка, совершенно забыл, — и он оборвал разговор, уткнувшись в книгу, которую читал.
Но Бетт видела, что он только делает вид, что не замечает ее. Она смотрела на него глазами, полными слез. Пусть Кевин говорит, что совершенно забыл, как они проводили время в спальне мамы, но она ни за что не поверит ему. Она понимала, что может разозлить его, если станет настаивать, и поэтому решила больше не возвращаться к этой теме. Но она не сможет этого забыть. Никогда. Как она может забыть своего брата? Ее собственного, принадлежащего только ей, прекрасного брата — Кевина.
Бетт услышала какие-то звуки за стеной и прежде чем сообразила, что делает, выбежала в зал и постучалась в комнату Кевина. Он что-то пробормотал и открыл дверь. Она услышала щелчок замка. С каких это пор Кевин стал запираться? Хочет отдохнуть от всех или только от нее?
Он стоял перед ней с книгой в руке, Кевин продолжал постоянно заниматься, готовясь к поступлению в Тьюлейнский университет.
— Бетт, если ты пришла, чтобы ссориться и снова дуться на меня, то я не желаю тебя слушать. Я буду работать у мистера Хэрриса, и это окончательно.
— Я совсем не потому к тебе пришла, — начала Бетт, лихорадочно стараясь придумать другую причину. Ей не хотелось, чтобы он прогнал ее из комнаты и чтобы трещина, возникшая в их отношениях, увеличилась. — Я просто хотела сказать, что Лютер Гатри назначил мне свидание. Как думаешь, мама позволит мне пойти?
Изумление, отразившееся на лице Кевина, рассмешило Бетт.