- Лола! – Ляля была просто обескуражена рассказом Лолы, - неужели никто из этих детей, знакомясь с литературными произведениями, не трепетал душой? Неужели только для того, чтобы быть «в курсе»?
- Методы преподавания именно это и имеют целью : ввести в курс, просто дать знать, что такое есть. А эти любовь, вера, надежда – это всё никому не нужно!
- А тебе, Лола? Тебе лично нужны любовь, вера, надежда?
- Я их знаю только так сказать в теоретическом смысле. Как идея мне это интересно, но я не знаю о том, что это такое на практике. Увы! Не знаю… Может, для этого сердце другое надо? Хорошо было бы, если бы люди были добрее, относились бы друг к другу, как герои тех книг, про которые я рассказываю детям Элитов… Но это невозможно! У нас другие условия жизни. А здесь просто не выживешь, если будешь любить, надеяться и верить… Да и где он сейчас? Тот мир, в котором были и любовь, и вера, и надежда…
- Стоп, Лола! А про каких писателей ты информировала детей?
- Про древних. Наше время не даёт писателей. Никто … не хочет? Или не может писать? Да о чём тут можно писать? Ведь литература описывает взаимоотношения людей. А у нас осталось только одно взаимоотношение – секс, а больше люди никак и нигде не общаются! Да и секс нужен только для поставки новых рабов-производителей! Писать-то не о чём. Я с тобой уже наобщалась больше, чем с кем-либо до тебя за всю свою жизнь!
- Так-так… А назови мне этих своих древних писателей, - не унималась Вера.
- Ну… Тургенев, например… Веллер… Да Пушкин, в конце концов!
- Лола, - тут Ляля-Вера начала с особой осторожностью, - …а мы сейчас на какой планете находимся?
- На Земле, конечно. А что?
- А как вы время считаете? Вот какой сейчас год?
- 568-ой.
- От Христова рождения?
- Да нет! Так время считали до нас. А мы считаем время с того момента, когда нас стало миллиард. Вернее, остался только миллиард.
- А куда делись те? Которые считали время от рождения Христова?
- Так, погибли. Их было девять миллиардов, Элиты решили, что это много, что столько производителей и обслуживающего персонала им не надо. Восемь миллиардов было ликвидировано.
- Как ликвидировано? В смысле - каким образом? Ядерная война?
- Нет. Этого Элиты не допустили. Но способы уничтожения долго хранились как государственная тайна. И сейчас, наверное, кто-то это знает, но об этом не принято говорить. И я не находила этой информации. Да и не озадачивалась ею! Теперь нас только миллиард…
Солнечные лучи стали бирюзового цвета
- Лола! Скоро Мужчина явится, а мы даже не успели дать ему имя!
- Тааак… Я, значит, ЛОмовая ЛошАдь? А он - Тот ещё ОХоТник. Тохт. Пойдёт?
- Тохт? Ну а почему не Тохт? Пусть будет Тохт. Ветка сломалась… Всё, я побежала в свой чулан! Не забудь про крем! И завтра мы продолжим разговор, ладно?
Ляля зашла в свою коморку, достала из кармана крем и хорошенько промазалась им в надежде заглушить свой естественный запах.
В цеху стояла тишина. Странно. И Тохт этот не шумит, и Лола не шуршит посудой на кухне… Ляля прислушалась… О! Нет, они рядом. У выхода из пещеры-цеха, о чём-то шепчутся…
- Как это тебе может быть всё равно? – с упрёком шептал мужчина, - я стараюсь, вылезаю из шкуры, а ей все равно! Хоть бы притворилась!
- Тохт, с чего это ты обиделся? Где ты тут встречал таких, которые не притворяются и говорят тебе правду? Считай, что я просто буду рада, ну или довольна, любому обмену.
- Тогда я своих птиц обменяю на ногу поросёнка. Приготовишь жаркое. Да, а что такое тохт?
- Ээээ. – растерялась Лола, видно не хотела говорить правды, но не успела придумать, как объяснить, - это я так тебя про себя называю, ну, что-то вроде имени, обозначает «такой охотник!»
- Ты имеешь ввиду, что я большой охотник до секса? – игриво прошептал Тохт. Ляле даже захотелось приоткрыть занавеску и посмотреть на него в этот момент, - о! ты сегодня по-другому пахнешь! Но тоже сладко!
- Я случайно пролила на себя немного сока сахи, - кокетливо произнесла Лола.
«Ну, сейчас начнётся!...» - подумала Ляля и отошла от занавески, чтобы не поддаться соблазну подсмотреть. Нет, она не завидовала такому обязательному сексу, но мысль о сексе будила в глубине живота какие-то нежные ощущения, от которых поднимался пульс. И губы сами по себе приоткрывались, как будто готовы были принять его поцелуй… Кого его? Кого его?!! Опять что-то непонятное ворошит сознание, но не открывается, не показывает себя… Интересно, а Лола испытывает это щемящее удовольствие, когда занимается сексом с этим Тохтом? Или раньше, когда ещё могла выбрать себе партнёра? Говорит, что никто здесь не верит никому и не любит никого… А как без этого переживается этот секс?