Он не вернулся.
Вместо этого они получили весточку, что его монастырь разрушен, и письмо Селвина, в котором тот утверждал, что Кристиан мертв.
Бедняга Кристиан. Чем он заслужил такую ненависть? Зависть и алчность украли у ее мужа все… в точности как отняли многое у нее самой. Быть может, Кристиан прав? Временами ей тоже казалось, что цена, которую она платит за свою корону, слишком велика.
— Что с тобой произошло после того, как сарацины напали на твой монастырь?
— Даже не надейся получить ответ на этот вопрос.
Злость и ненависть в его голосе заставили ее призадуматься. Он многое держал в себе. Многое, о чем не желал говорить.
Она вспомнила о клейме на его руке. Это была метка сарацин.
— Тебя держали в плену? Ты был рабом?
Он отошел в сторону, оставив ее вопрос без ответа. Она последовала за ним.
— Моя мать всегда говорила, что ноша становится легче, если ее разделить с другим человеком.
Он усмехнулся:
— У меня нет ни малейшего желания вспоминать прошлое. Оно кануло в Лету. Мы должны сосредоточить свое внимание на предстоящих нам испытаниях.
Адара задумалась.
Что такого ужасного враги сделали с ним, что ему невыносимо даже думать об этом?
Он подвел коня и помог ей взобраться на него.
— Люциан, — окликнул он шута, который кормил травой ее кобылу. — Пора ехать.
В мгновение ока Кристиан оказался в седле позади нее, и они снова тронулись в путь. Люциан потрусил за ними на своей кобыле.
— Кристиан? — спросила она. — Да?
— Ты не мог бы ответить мне на один вопрос?
— Если я отвечу, обещаешь больше не задавать мне вопросов?
— Но это же невозможно.
— Тогда не получишь ответа.
Решив дать передышку ему и себе, она умолкла и не проронила больше ни слова до самой деревни, где Кристиан оставил их с Люцианом у постоялого двора.
— Не хочешь поесть? — спросила она Кристиана.
— Нет. У нас мало времени. Ешьте быстрее и будьте готовы снова тронуться в путь.
Нахмурившись, она смотрела, как он пошел в сторону конюшни на окраине города.
— Ваш муж — особенный человек, моя королева. В его душе очень много грусти.
— Да, Люциан, я это заметила.
— Быть может, нам стоит уронить его вниз головой, и тогда, очнувшись в ваших объятиях, он будет столь же очарован вами, как и я.
Она улыбнулась:
— А ты был очарован?
— Да, моя королева. Я до сих пор очарован. Для меня нет ничего дороже, чем ваши улыбка и смех. Я живу и дышу только ради них. Я хочу лишь, чтобы ваш муж так же ценил их, как и я.
И хотя ее отец нахмурился бы, узнав о подобном поступке, королева порывисто обняла шута. Вот если бы Люциан был ее мужем! Конечно, он не обладал ни красотой, ни рыцарской статью, но зато они отлично ладили, И все же из-за своего добродушного и мягкого характера Люциан никогда не смог бы править королевством. Чтобы стать хорошим королем, необходимо было обладать огромной волей и умом. Не говоря уж о твердости характера, которой он был начисто лишен.
Подойдя к маленькому домику, в котором помещался трактир, Адара увидела, как огромная полногрудая женщина отворила дверь, чтобы впустить их внутрь. Она была старше Адары на несколько лет, и у нее были прямые каштановые волосы и дружелюбные зеленые глаза.
— Добрый вечер, — сказала женщина, радостно улыбнувшись. — Вам нужна комната на ночь?
— Нет, только немного еды для нас и моего мужа.
Женщина проследила взглядом за подходившим Кристианом.
— Вы вышли замуж за священника?
Адара почувствовала, как ее щеки зарделись румянцем, когда она осознала, что Кристиан по-прежнему облачен в черное монашеское одеяние.
— Нет. Мы совершаем паломничество, — солгала она.
— А, — сказала женщина, посторонившись, чтобы дать Адаре и Люциану пройти. — Мой брат отправился в Рим в монашеской одежде и власянице и всю дорогу прополз на коленях. Мужчины! Временами они совершают непонятные нам поступки.
Оставив ее слова без ответа, Адара проследовала за женщиной к огромному очагу в противоположной стороне дома.
— У нас есть луковый суп с сосисками, сладкие пироги с изюмом и орехами, жареный ягненок и курица. Что пожелаете?
Адара понятия не имела, что любит Кристиан, поэтому она остановила свой выбор на том, что будет легче всего унести с собой.
— Три пирога, пожалуйста, и два бурдюка эля. — Она посмотрела на Люциана. — А ты что возьмешь?
Тот задумчиво погладил бороду.
— Я бы взял с собой одну из служанок.
Глаза Адары округлились, а женщина в ужасе взвизгнула. Зажав рот Люциана своей ладошкой, королева откашлялась.
— Он просто дурачится, хозяйка. Принесите ему два пирога и бурдюк эля.
Предостерегающе прищурив глаза, женщина отошла, чтобы собрать им еду.
— Люциан! — выпалила Адара. — Как тебе не стыдно?!
Тот только широко ухмыльнулся и принялся изучать чистую, но обветшалую комнату, которая была пуста, если не считать двух маленьких девочек, игравших в углу в куклы.
Улыбаясь, Адара наблюдала за тем, как они хихикают и болтают о всяких пустяках, которые, однако, казались им чрезвычайно важными. Как она любила детей! Ей всегда хотелось иметь собственного ребенка, даже когда она была девочкой. Она без конца играла в куклы в ожидании того дня, когда сама станет матерью.