Кристиан молчал. Слов у него не было.
Он составил о своей жене совершенно неправильное представление, и теперь ему было больно оттого, что он был так суров с ней.
Желая исправить свою ошибку, он обошел шута и направился к выходу. На выходе ему встретился лекарь, который как раз заходил внутрь, но Кристиан, ничего не сказав, вышел из шатра и тут осознал, что не имеет понятия, куда ушла Адара.
По проходу между палатками к нему приближалась Коррин. Ее глаза округлились, когда она заметила его и увидела, что на нём нет туники.
— Где Адара? — спросил он.
Девушка показала на зеленый шатер, расположенный рядом с шатром Йоана.
Кристиан, не останавливаясь, направился к шатру. Откинув полотнище, закрывавшее вход, он увидел Адару, которая сидела за столом спиной к нему. Голова ее была опущена, и у нее был усталый вид. В руке она держала яблоко.
Подняв руку, она провела ею по лицу.
— Адара!
Девушка вздрогнула от неожиданности, но не обернулась.
— Что, Кристиан?
Он обошел ее, чтобы посмотреть ей в лицо, и увидел, что Люциан говорил правду. Ее ресницы были мокрыми. Глаза и кончик носа — красными. Он почувствовал себя настоящим мерзавцем, оттого что стал этому причиной.
— Простите, что обидел вас, миледи. Она не ответила.
Кристиан опустился на колени возле ее стула. Он посмотрел на нее снизу вверх, надеясь, что по его лицу она догадается, что он говорит искренне.
— Тебе понадобилось много мужества, чтобы проделать весь этот путь, чтобы разыскать меня.
Он заметил, что пальцы ее крепче сомкнулись вокруг яблока, но она по-прежнему не проронила ни слова.
Она была невероятно красива, сидя вот так. Словно тихий ангел. Он накрыл ее руку своей ладонью, после чего, повинуясь внезапному порыву, положил другую руку ей на шею и погладил мочку ее уха.
Она вскочила со стула.
— Не делай этого! — выпалила она, отойдя от него подальше.
— Почему это тебя беспокоит? — Он тоже поднялся на ноги.
Казалось, ей было ужасно неловко.
— Это интимное прикосновение. Так один любящий человек касается другого.
— Так муж касается своей жены. Печаль омрачила ее лицо.
— Но я не твоя жена, Кристиан. У тебя нет ни малейшего желания обременять себя мной. Ты весьма ясно дал это понять.
Да, он был жесток и груб с единственным человеком, который заслуживал его глубочайшего уважения. В этом Кристиан по-настоящему раскаивался. Но он не знал, что делать. В его жизни не было места молодой жене.
Он даже не знал, что он собой представляет. Он знал только то, что с той минуты, когда они наконец встретились, его обуревали незнакомые чувства и переживания, которых он не мог ни назвать, ни распознать. Ему хотелось заключить ее в объятия и страстно целовать, но одновременно бежать от нее как можно дальше и как можно скорее.
— Скажи, чего ты хочешь, Адара?
Ее ответ был машинальным и бесстрастным:
— Я хочу, чтобы мой народ был…
— Не твой народ, — серьезно сказал он. — Чего хочешь ты — женщина, а не королева?
Адара была не в силах произнести вслух эти слова. Они были слишком мучительны, потому что она знала, что никогда не сможет получить того, чего хочет больше всего. Кристиан сразу дал понять, что не даст ей этого.
— Я хочу мира для своего народа.
— И все?
Она смотрела на него, на золотистые блики в его волосах и ясные голубые глаза, в которых читался вопрос. Ей нужен был он, ее муж. Она хотела, чтобы он был тем человеком, о котором она мечтала.
Но он им не был.
Кристиан из ее грез любил ее. Он танцевал с ней и смеялся вместе с ней. Он обнимал ее детей и крепко прижимал ее к своей груди.
Святые и мученики, как ей хотелось, чтобы тот человек оказался настоящим! Как она нуждалась в том, чтобы он оказался настоящим!
Но тщетно. Кристиана, которого она себе придумала, не существовало.
Человек, который стоял перед ней, пренебрег ею. Он хотел уехать и отделаться от нее навсегда. Как она могла быть настолько глупа, что позволила себе хоть на минуту предположить, что настоящий Кристиан будет сколько-нибудь походить на мужчину, которого она нарисовала в своем воображении?
Она не была глупой женщиной и все же поверила в этот идеал. Теперь ей было стыдно, и она чувствовала себя глубоко несчастной.
Он подошел к ней.
— Ответь мне, Адара. Чего ты хочешь?
Она подняла было голову, чтобы бросить на него высокомерный взгляд, как вдруг его губы завладели ее ртом.
Адара застонала, ощутив на губах вкус своего мужа-воина, почувствовав его твердое тело. Она провела руками по обнаженной коже его спины, обжигавшей ее ладони.
Его поцелуй был изумительным. Пылким и сводящим с ума. Собственническим. Все ее чувства были поглощены Кристианом. Кожа его была похожа на бархатную перчатку, туго натянутую на железную руку. Волосы его были гладкими, упругими и прохладными на ощупь. А вкус его губ был терпким, как вино.
Никакой воображаемый поцелуй, в котором они сливались в ее грезах, не мог сравниться с этими ощущениями.
В душе Кристиана шла борьба, в то время как он вкушал сладостную невинность Адары, ощущал ее прикосновения. Слишком много времени прошло с тех пор, как он в последний раз обладал женщиной. Слишком давно ничто настолько не тревожило его душу.
По некой причине, которую он не мог осознать, он хотел вкусить сладость этой женщины до конца. Перед его глазами промелькнуло воспоминание, как она встречает его обнаженная, и его тело отвердело еще сильнее.