В этот момент я подумала, что сама Новари никогда не имела ничего подобного, не знала простых детских радостей, вот почему тон ее голоса стал завистливым.
Но волшебница продолжала изливать свой сладкий яд:
— И в конце концов люди будут вынуждены исполнять то, что ты им прикажешь. Потому что ты станешь настоящей маленькой принцессой. Представляешь, Эмили, одно твое слово — и все сразу выполнено! Все с радостью подчиняются!
— Кроме тебя, — уточнила я.
Новари рассмеялась. И снова с восторгом воскликнула:
— Что за ребенок! Бьет не в бровь, а в глаз! — Она слегка погладила меня по спине. Затем продолжала: — Я думаю, что мы с тобой, моя прелестная Эмили, хорошо поладим. Мы будем замечательно проводить вдвоем время. Ты будешь каждое мгновение купаться в лучах счастья.
— А что будет, если я не соглашусь? — спросила я.
— Не согласишься — что, моя радость?
— Каждое мгновение купаться в лучах счастья.
Новари немного помолчала, а потом тихо произнесла:
— Тогда я буду вынуждена обойтись без тебя, моя прелесть. Точно так же, как я сумела обойтись без твоей тети Рали.
Вот мы и добрались до ответа на мой вопрос.
Несмотря на извилистый путь, который выбрала Новари, чтобы избежать прямого ответа на мой «детский» вопрос, я сумела все-таки заставить ее сказать в конце концов правду.
Внезапно я с силой вцепилась в нее и начала испуганно причитать:
— Я буду хорошей девочкой! Обещаю, что буду. И заплакала.
В отличие от Новари, я способна лгать. Она начала успокаивать меня словами и жестами. Это дало мне возможность еще крепче схватиться за нее и… скользящим движением скрытно послать в это самое мгновение волшебный щупалец — на разведку в Другие Миры. Послать для того, чтобы он разыскал моего маленького демона — обезьянку.
И тут же услышала, как она работает совсем рядом:
Чит-а-чит. Чит-а-чит.
Счет идет. Счет идет.
Она пробилась сквозь все слои магической защиты, поставленной Новари.
Я освободила ее от заклинания, она тут же радостно заверещала и с невероятной скоростью умчалась прочь. Наверное — в свой обезьяний рай.
Затем я слегка отстранилась от Новари и начала проявлять беспокойство в ее объятиях, как обычно делают маленькие девочки.
Она позволила мне отойти, и я соскочила со скамейки и стремглав бросилась к фонтану, потом к могиле моей матери.
— Куда же ты собралась, Эмили? — спросила Новари, поднимаясь вслед за мной.
— Вон туда, — ответила я.
И этот мой ответ прозвучал достаточно обычно для семилетней девочки.
Около маминой могилы я внезапно остановилась.
— Чаще всего я играла здесь, — сказала я, когда Новари приблизилась. Она шла не спеша, легкой, грациозной походкой. Казалось, что она плывет над тропинкой.
— Надеюсь, что и в будущем ты вдоволь наиграешься в этом чудном месте, в конце концов — это был твой дом. И теперь он будет твоим навсегда. Но жить в нем ты будешь вместе со мной. Я научу тебя новым играм, в которые ты сможешь играть столько, сколько душа пожелает.
— Чаще всего я играла с Амальриком и Халебом, — сказала я, — они были моими братьями.
Новари нахмурилась. Она спросила озабоченным голосом:
— Как же так, Эмили? Я не знаю, кем был Халеб, но Амальрик Антеро был твоим двоюродным дедушкой. Вовсе не братом.
Я пожала плечами и произнесла:
— Может быть, это призраки?
Я показала на могилу и пояснила:
— Вот особое место для моей матери. Затем я показала на фонтан и сказала:
— А это — особенный фонтан.
Новари начала заметно нервничать. Она сказала:
— Да ладно тебе, Эмили. Ты ведь очень хорошо знаешь, что это могила Эмили Антеро, твоей прабабушки. Той, в чью честь ты была названа. Скажи, наконец, какую игру ты затеяла на сей раз?
— Это не игра — все правда. — И я нахмурилась. Затем предположила: — Но, может быть, и другой призрак. Здесь много призраков Антеро. Очень и очень много.
Я отвернулась и быстро достала из кармана голубого плаща свернутый в тугую трубочку серебряный лист. Я развернула его и зажала в кулаке осколок моего серебряного корабля. Затем я погрузила серебряный лист в воду фонтана.
Лист моментально посвежел и повеселел, как будто бы только что упал с волшебного дерева. Сверкающие крупные капли гулко шлепались на мраморные плитки у моих ног.
Я снова повернулась к Новари, изобразив внезапное смущение и робость.
— Что это такое, Эмили? — спросила она, указывая на сверкающий лист.
Как можно сдержаннее я ответила:
— Подарок. Для тебя.
Казалось, что Новари была польщена.
— Какая приятная неожиданность, первый подарок…
Но она все еще медлила, ее пальцы замерли вблизи листа. Она изучала неожиданный подарок.
— Серебряный лист, — наконец промолвила она, — очень мило. Где ты его достала?
— Я вырастила его сама, — с гордостью объявила я, — потратила очень много сил. Потому что сначала мне пришлось вырастить дерево. Какой же лист без дерева? Я каждый день, в течение долгих и долгих недель, поливала саженец в цветочном горшке. А потом родился лист. — Я подняла указательный палец и пояснила: — Только один.
И протянула его Новари.
— Если хочешь, возьми. — Затем пожала плечами, как будто бы потеряв к листу всякий интерес. — Я могу вырастить теперь сколько угодно таких листьев.
Новари потянулась за подарком.
Под листом я спрятала острый осколок серебряного корабля, и в тот момент, когда Новари почти прикоснулась к подарку, я больно ее уколола.
Вскрикнув, она отдернула руку. И сердито посмотрела на капельку крови, выступившую на пораненном пальце.
— Мне очень жаль, — произнесла я.
И подняла серебряный осколок. Затем пояснила:
— Он тоже лежал у меня в кармане. Должно быть, прилип к листу.
— Тебе следовало бы быть более осторожной, Эмили, — немного рассердившись, проворчала Новари.