Я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами.
— Это случайно, я не хотела испортить подарок, — произнесла я, едва не плача и дрожа всем телом, — ты ведь не станешь неуправляемой, правда? Ты не станешь убивать меня, правда? За такую маленькую оплошность?
— Конечно же, не стану, что ты, Эмили, — с явным раздражением произнесла Новари. — Хорошо. Давай сюда свой лист. Мне нравится подарок. Большое спасибо. Потом я подарю тебе что-нибудь. И мы станем лучшими друзьями.
— Раз и навсегда, — подтвердила я.
— Да, дорогая Эмили. Теперь давай мне твой лист.
И я отдала ей, так неумело и неуклюже, чтобы она прикоснулась к нему пораненным пальцем и чтобы ее заколдованная кровь смешалась с волшебным веществом, из которого состоял мой лист.
Новари взвыла так, как будто только что угодила рукой в чан с щелоком.
Она отскочила, яростно размахивая руками и пытаясь сбросить лист. Но он расплавился, плотно прилип к ее коже и жег ее волшебным огнем.
— Отстань, отстань, чертов лист! — выкрикивала Новари и изо всех сил встряхивала руками. Наконец она восстановилась в достаточной мере для того, чтобы создать заклинание и выкрикнула: «Исчезни!»
Расплавленный лист растаял в воздухе. Но кожа на руке Новари оставалась ярко-красного цвета, как обваренная.
Она с грозным видом приблизилась ко мне, ее гнев, казалось, вот-вот заставит воздух вспыхнуть и загореться. Я почувствовала нестерпимый жар. Думаю, что Новари испытала поначалу нечто похожее, когда я пустила в дело свой «подарок». Я почувствовала удушающий сернистый запах отравы, который сопровождал созревающее в голове Новари заклинание убийства.
Я сделала вид, что съежилась от страха, но в тот же момент послала свои магические щупальца вперед, заставив их как можно быстрее обнаружить пробелы в защите Новари. Тогда я смогла бы воспользоваться своим секретным оружием.
— Что же ты наделала, Эмили! — закричала Новари. — Что же ты натворила!
Молния расколола небо пополам.
И голос моего любимого ребенка, напоминающий голос рассерженного великана, грозно спросил:
— Эмили? Хочешь заполучить Эмили? Где же? Где же она может быть?
Вслед за этим послышался смешок, и небо слегка замерцало от воздействия мощного биополя Эмили. Она произнесла волшебные слова:
Последовала еще одна вспышка молнии, и перед моим взором возникло огромное белое облако. Оно выглядело как увеличенная голова Эмили.
Новари изумленно посмотрела на меня, потом на облако. Ее рот широко раскрылся. Впервые я увидела, что черты лица Новари исказились до неузнаваемости.
Вслед за этим мы услышали:
— Эмили приказывает — стоп!
Впечатление было такое, как будто бы небо раскололось. Сначала его пронзило одно длинное зазубренное копье молнии. Затем второе, третье… молнии сверкали все быстрее и быстрее. Казалось, вот-вот с бледного зимнего неба на землю обрушатся желтые брызги взорвавшегося солнца.
По цветущему саду пронесся ледяной ветер. Цветы замерзли. Насекомые попадали на землю. Вода фонтана превратилась в ажурный каскад, похожий на россыпь горного хрусталя.
Одноглазый кот, жалобно мяукнув, стремглав помчался в поисках укрытия.
Вслед за этим я услышала, как со стороны Галаны, откуда-то издалека, зазвучало отдаленное, многократно отраженное эхо мелодии, исполняемой ураганным ветром на огромной лире Новари.
Но вовсе не она играла на лире.
Под музыку, под веселый, энергичный мотив детский голос пел:
Начался снегопад. Ярко сверкающие снежинки выплывали из облака, медленно опускались на землю и вскоре закружились вокруг нас настоящей метелью.
Я твердо шагнула навстречу Новари. Мои тяжелые солдатские сапоги скрипели на только что образовавшемся белом покрове. Новари с нескрываемым изумлением посмотрела на меня. Черты ее лица еще раз исказились — теперь уже судорогой суеверного страха и запоздалого прозрения.
Теперь я была высокой и сильной. Женщиной-воином, закованной в броневые доспехи, с пиратской латкой на правом глазу, яростным взглядом левого, живого глаза и золотой волшебной рукой, пульсирующей от избытка энергии. И в волшебной руке я держала серебряное копье, в которое превратила осколок волшебного корабля, спасшего меня некогда от смерти в рудниках Короноса.
— Рали! — вскрикнула Новари.
Я увидела, как на ее лице отразилась целая гамма новых чувств, — она полностью оправилась от шока и была готова к сражению. Ее изумление перешло в гнев, а гнев сменился ненавистью. Вслед за этим вокруг Новари замерцало незнакомое мне слабое сияние.
Она потупила взгляд и очень мягко произнесла:
— Рали…
В ее голосе слышалась огромная, не высказанная до конца любовь.
Я много раз старалась представить себе именно этот момент. Наше решающее сражение с Новари снилось мне бесчисленное количество ночей. Снилось и тогда, когда я в течение нескольких месяцев плыла по бурным морям, под тяжелыми, мрачными небесами в Ориссу от самого конца мира, где до этого мы спали с Салимар в ледяной могиле, чтобы встретиться с Новари в последний раз.
Мне казалось, что я готова высказать ей очень и очень многое. По крайней мере — сказала во время всех тех воображаемых встреч. Каждое слово ранило. Каждое слово несло в себе заряд неприкрытой ненависти.
Но, встретившись с Новари лицом к лицу, я почувствовала, что ненависть исчезла.
И это меня удивило. Удивление еще больше возросло, когда я увидела, как Новари приветливо кивает головой. Между нами стало возникать чувство, близко напоминающее взаимопонимание. Вновь Новари произнесла тихим, очень спокойным голосом: