— Да-да, конечно, — произнесла я, — все, что ты делаешь, ты делаешь во имя своей сестринской любви. Ты нападаешь на соседей, с помощью пиратских кораблей берешь на абордаж хитростью и из засад торговые караваны, убиваешь моих друзей или принуждаешь их к предательству, возмущаешь мои сны — и все это во имя наших дорогих сестер, принесенных когда-то в жертву в замке маньяка?
Новари рассердилась, ее прекрасные черты исказил гнев.
— Почему ты так настойчиво испытываешь мое терпение? — требовательно спросила она. — Я ведь уже все объяснила тебе. Каждое слово, произнесенное мной, — чистая правда! И ты знаешь, что это правда. Тем не менее ты продолжаешь напрашиваться на неприятности. Тем не менее ты продолжаешь издеваться надо мной. И увиливать от прямых ответов. Почему?
— Где мои люди? — жестко спросила я. Новари раздраженно дернула головой:
— Ты все то же!
— Да, — подтвердила я, — все то же. Где они?
— Мертвы, — ответила Новари.
— Все? — спросила я, изо всех сил стараясь сдержать вскипающий гнев.
— Кроме твоего заклинателя, — ответила Новари, — он мне нужен.
— А если я с презрением отвергну все твои предложения, — спросила я, — так ты и меня убьешь тоже?
— Нет, этому не суждено случиться, — ответила она, — ты мне нужна живой. Хочешь ты того или нет.
— Для той же самой цели, что и лорд Сирби? — спросила я. — И Дасиар, и другой мой заклинатель лорд Серано?
— Частично, — ответила Новари, — хотя я больше нуждаюсь именно в тебе, чем во всех остальных, которых я захватила. Я уже успела собрать любопытную коллекцию колдунов с тех пор, когда Белый Медведь начал свои набеги.
Это я пропустила мимо ушей.
— Так ты не хочешь знать, почему я пустилась во все тяжкие, чтобы собрать эту коллекцию? — настаивала Новари.
Я продолжала молчать. Она должна была рассказать мне об этом без принуждения. Только тогда можно будет считать, что знание пришло ко мне без инициации, усиленной заклинаниями.
Наконец Новари сказала:
— Я делаю с ними то, что колдун сделал со всеми похищенными девушками. Отличие состоит в том, что создание, которое я готовлю, будет подчиняться только мне!
Теперь я точно узнала, каким способом Новари смогла послать столь убийственное заклинание вместе со штормом, захватившим нас в бухте Антеро. Каким-то образом она сумела отобрать магические способности у всех захваченных ею колдунов и сплавить их в порождение своей злобной воли.
Я ничем не показала, что догадалась.
С рассеянным видом я осушила бокал, после чего добавила в него еще немного коньяку. В этот момент я вспоминала свой диалог с Дасиар, когда я объявила, что ни один колдун не способен украсть магические способности другого. Новари, похоже, доказала, что это утверждение неверно.
— Сдается мне, что передо мной две возможности: присоединиться ко всем этим колдунам, независимо от того, какую чертовщину ты для них заготовила, или же присоединиться к тебе.
Новари слегка наклонила голову, на ее губах была игривая улыбка.
— На этот счет у меня на уме были более тонкие моменты, — произнесла она.
Я с преувеличенной женственностью поправила прическу, удостоверившись, что золотая булавка на месте. Это было мое единственное оружие, которое я могла пустить в ход.
Я изобразила на лице улыбку, почти такую же игривую, как улыбка Новари, и спросила:
— Почему же нет?
После этого я превратила улыбку в широкую усмешку, залпом допила остатки коньяка и поставила бокал на поднос. Сделав свой голос грубым, я сказала:
— Я бы трахнула сейчас симпатяшку, которая рядом со мной.
Новари изумленно моргнула в ответ на мою прямолинейную грубость и произнесла слегка дрожащим голосом:
— Я готова.
— Так не медли.
Она скользнула ко мне, ее тело отсвечивало в огне очага. Я лежала на подушках без движений, ожидая ее. Она резко опустилась рядом со мной. Глубоко посмотрела мне в глаза, и я смогла увидеть, как в ней бурлят эмоции. Ее губы, казалось, внезапно распухли, они были теплыми и мягкими. Запах ее тела напоминал горячий, крепкий, опьяняющий мускусный напиток, который согревал все внутри, пока я вдыхала воздух.
Новари тронула мою руку.
— Пожалуйста, — произнесла она. Голос был умоляющий и настойчивый.
Я не шелохнулась. Она тронула мою грудь.
— Пожалуйста. — Теперь голос звучал гораздо мягче, почти как шепот.
Она склонилась надо мной, ее волосы ласкали мне щеки, отчего моя кожа буквально зазвенела. Ее губы были совсем рядом с моими. Ее дыхание было похоже на сладкий аромат июльского леса.
— Не могу дать тебе того, что я не чувствую, — прошептала я. Новари кивнула и прошептала в ответ:
— Дай я тебе помогу.
Ее лицо все еще находилось рядом с моим, она едва ощутимым движением пальцев поласкала мои виски и еще глубже заглянула в мои глаза. Магия ее аромата еще больше усилилась, впечатление было такое, как будто бы я медленно плыву в нагретом меде. Еще жарче мне стало, когда тело Новари прижалось к моему.
Звуки лиры были все настойчивее, и в то же время как бы мягко омывали меня, словно спокойные волны теплого Южного моря. Струны волшебной лиры говорили мне о прошедшей любви, печальных воспоминаниях, с ней связанных.
Я не чувствовала себя испуганной и позволила этой гипнотизирующей песне унести меня в Другие Миры. Я чуть не вскрикнула от изумления, когда там обнаружила Отару.
Мою любимую Отару. Единственную любовь. Женщину, которая была для меня всем в жизни и утрата которой стала для меня незаживающей раной.
— О Рали, — вскрикнула Отара, — мне так тебя не хватало! Она бросилась в мои объятия, и пропасть бесконечных лет разлуки исчезла.
Мы обнялись.
Мы поцеловались.
И мы заплакали.
Слезы текли, как широкие речные потоки, и чем дольше мы плакали, тем веселее я себя чувствовала, а вскоре мы уже смеялись и искренне, как школьницы, радовались встрече после долгой разлуки. Вспыхнула страсть, и мы буквально вцепились друг в друга, неистово ласкали друг друга, и я почувствовала именно то страстное желание, разжечь которое во мне могла только Отара.
Затем мы двинулись в сторону постели, нашей огромной, мягкой, такой знакомой нам обеим постели, которую мы разделяли с Отарой на протяжении долгих лет.