Глава 10
Еще совсем недавно Рождество не отмечали. Был официальный большой праздник Новый год, который праздновала вся страна. Праздник любимый всеми: и детьми, и взрослыми. Пожалуй, из всех тогдашних праздников, он был самым главным для людей. Его все с нетерпением ждали. Готовились. Взрослые тайно собирали подарки, чтобы положить их в новогоднюю ночь под елку. А дети с замиранием сердца ждали тот час, когда эти самые подарки под елкой появятся. И совсем не важно, верили они в существование Деда Мороза или нет.
И вот появилось Рождество. Оно конечно и раньше было. Но в советские годы его отмечать было не принято. А если кто и делал это, то так, чтобы никто и не заметил. Лишь старики, помнившие еще царские времена, пытались поддержать традицию. А теперь об этом великом христианском празднике даже по телевизору вовсю заговорили. Православное Рождество отмечалось 7 января, уже после Нового года, в то время как остальной христианский мир праздновал этот день 25 декабря. Такое хитросплетение дат случилось из-за смены календаря после революции, когда страна перешла на так называемый новый стиль, а попросту приняла календарь, по которому жили другие цивилизованные страны. Но православная церковь осталась верна старому календарю. Вот и получилось, что у нас череда новогодних праздников начинается с католического Рождества, плавно переходя в Новый год, затем — наше православное Рождество, ну и в заключение — самый загадочный в мире праздник — Старый Новый год.
Вместе с Рождеством вспомнили и о древних обычаях: святках и гаданиях. Только перемешали их, с чем только смогли. К традиционным русским гаданиям приплели и спиритизм, имевший особую популярность в Англии, где христианские религиозные течения смешались с местными суевериями. Но для людей, живших долгие годы в эпоху атеизма, все это казалось каким-то чудом из чудес. Новомодным, если хотите. Будоражило умы. Особенно еще не окрепшие.
Идею провести спиритический сеанс высказала Арина, когда ребята очередной раз собрались в опустевшей на время каникул школе. Алёна корпела над заголовком стенгазеты, разукрашивая гуашью крупные буквы, из которых слагалось слово «Койво». Пацаны сидели рядом, разложив на столе фотографии с КВНа, выбирая из них — какие разместить в газете.
Илья с удивлением посмотрел на Арину.
— И где же мы будем духов вызывать?
— Можно у меня дома. В прошлом году мы с подружками ночью собирались, мама с папой разрешили. И в эту ночь тоже разрешат.
— Что, прямо ночью? — не верил Илья.
— Ну а когда же? Не днем же вызывать духов? — Арина даже обозлилась на непонятливого одноклассника.
Идею подхватили все собравшиеся. Только Владимир морщил нос. Ему единственному не нравилась эта затея. Он глубоко сомневался, что какой-то дух может водить по столу блюдце, которое держат несколько человек. Но видя, как загорелись ребята, не стал им отказывать, и пообещал тоже прийти.
У Арины собрались часам к одиннадцати вечера. Ее родители почему-то не стали возражать против такого ночного сборища. Они удалились в свою комнату, предоставив гостям зал.
Владимир пришел последним. На большом столе, выдвинутом в центр зала, во всю площадь постелен белый лист ватмана. На нем молодой человек увидел неровно нарисованную окружность, вдоль которой — все тридцать три буквы алфавита и десять цифр разного размера, написаны черным фломастером явно второпях. Внутри круга выведены слова «Да» и «Нет». По центру лежит перевернутое кверху дном белое фарфоровое блюдце.
Когда часы, висевшие на стене зала, показали двенадцать, ребята и их Командор уселись вокруг стола. Для создания таинственной атмосферы зажгли пару свечей и выключили свет. Арина открыла форточку, чтобы духи могли свободно залетать в дом (как будто стены и окна для них — преграда).
Все прикоснулись кончиками пальцев к блюдцу.
— Кого вызывать будем?
— Обычно вызывают дух кого-нибудь из великих.
— Может писателя?
— Давайте Пушкина.
— Нет. Пушкина, наверное, все вызывают. Давайте лучше Достоевского.
— Достоевский мрачноват.
— Тогда, может, Толстого?
— Какого из них?
— Льва конечно. Он любил длинно писать. Значит, и поговорить любил.
Роль медиума взяла на себя Арина. Она закатила глаза, уставившись в потолок, и произнесла нарочито низким голосом:
— Лев Николаевич, придите к нам.