Царевы переехали в столицу совсем недавно, поэтому знакомыми обзавестись успел только Данил, который сразу же предпринял попытки попасть в одну из местных футбольных команд. И его взяли. А Анфиса как-то не старалась заводить новые знакомства. Она планировала это сделать в свой первый учебный день в новом институте…
- Сестрёныш, привет, - Данил, увидев младшую, сразу заключил её в объятия. – Знакомься, это мои друзья и товарищи по команде. Егор…
Один из пяти парней, которого видимо так звали, отсалютовал ей взглядом и растянул свои губы в приветливой улыбке.
- Арсений…
- Ярослав…
- Колян…
- Тимофей…
Анфиса слегка улыбнулась и кивала головой, жестом показывая, что ей приятно познакомиться со всеми ними, однако от большого количества новых имен её голова едва пошла кругом – память часто подводила Царёву, что на имена, что на лица, поэтому она не была уверена, что запомнила друзей своего брата. Надо признать, что парни были хороши собой. Высокие, подтянутые, широки в плечах и симпатичные. На лицах у каждого играли одинаковые озорные улыбки, а вот взгляд…
…был разный у всех. Если в глазах Ярослава и Коли отчетливо видно дружелюбие и полное спокойствие, то у троих остальных там сплошное самолюбие и выпендрёж».
Анфиса вздрогнула от вдруг нахлынувших воспоминаний. Нет. Она твердо решила для себя, что не позволит снова произойти подобному, поэтому она избегала вот таких самоуверенных парней, как этот блондин и…Тимофей.
Дрожь вновь пробежала по телу Анфисы, стоило ей вспомнить этого человека…его взгляд, черты лица, смех и улыбку…. Хватит. Она пообещала себе и своему брату, что больше не станет вспоминать Краснова не под каким предлогом. Его больше нет в их жизни, и впускать его снова они не собираются.
Анфиса поймала себя на мысли, что атмосфера вокруг уже не радует её, а лишь вызывает некоторое раздражение. Болтовня девчонок неожиданно надоела, и желание уехать домой также возросло. Децибелы противно били по ушам, а музыка уже не казалась такой классной…
…и всё из-за одного человека…и собственной слабости.
- Я отлучусь в туалет, - опять же перекрикивая музыку, сказала Анфиса своей подруге. Уже достаточно выпившая Ксюша подозрительно активно закивала. Царёва, уже нацепив свою привычную маску, покачала головой, однако читать нотации о вреде большого количества алкоголя Донцовой не стала. Всё-таки она уже взрослая девушка, сама несет ответственность за свои поступки.
То, как Анфиса поднялась с диванчика и, расталкивая толпу людей, что пьяно двигалась в такт музыке, шла к уборной, осталось для неё на заднем плане. Она очнулась только тогда, когда увидела свое жалкое отражение в зеркале над раковиной женского туалета. Кожа заметно побледнела на пару тонов, от вечных депрессий, что проявляются нежеланием есть, щеки впали, демонстрируя и без того острые скулы на лице, а взгляд потух настолько, что в нем пропала та искорка, которая горела в золотистых глазах той Анфисы из далекого прошлого. Она никогда вновь не станет ею, потому что…родителей уже не вернуть – Анфиса искренне надеялась, что они покоятся с миром где-нибудь на самой далекой звезде и не видят, что их дочь такая слабая, – наивность бесследно растворилась в воздухе, а разбитое сердце и выжженную душу уже ни чем не исцелишь.
Жестокая реальность беспощадно била по лицу хлёсткими пощёчинами, отчего у Царёвой предательски подступали к глазам слезы. Она ненавидела свою слабость, никчемность и жалость…
…а еще она ненавидела его.
Разозлившись сама на себя, Анфиса ударила ладонью раковину. Боль моментально прошибла руку и потянулась вверх к локтю, постепенно исчезая, однако она не сравнится с той болью, что с каждым днем пожирает её всё больше и больше где-то рядом с солнечным сплетением.
Анфиса больше не могла наблюдать за своей внутренней борьбой в отражении, которое ей напоминало лишь жалкое зрелище, поэтому, брызнув себе на лицо холодной водой, она быстро выбежала из уборной и поспешила к выходу. Донцова навряд ли заметит её отсутствие – незнакомый парень, на чьих коленях она сидит явно этому поспособствует – поэтому переживать незачем.