Всё было как в дешёвой мелодраме, полной соплей и флаффа.
Дождь пошел намного сильнее, но даже он не заглушал бешенный стук обоих сердец. Тимофей не понимал, что им движет, однако он отчетливо помнил, что ему это категорически запрещено, но всё равно продолжал свои действия, потому что…хотел. Жаждал страстно и безумно, едва теряя голову.
Царёва изо всех сил старалась держать себя в руках, но выходило из рук вон плохо. Чего стоило лишь палящее дыхание за спиной, что беспощадно обжигало кожу, даже сквозь слой одежды. Анфиса так и не повернулась к нему лицом. Она боялась, но совсем не его, а себя – то, как Анфиса могла себя повести в такой близости с ним, могло вновь «от и до» перевернуть её жизнь с ног на голову. Она не готова к такому резкому повороту событий, ведь обещание, данное самой себе, никуда не делось, скорее наоборот. Дало острое ощущение и вызвало пусть и слабое, но сопротивление.
- Анфиса, - девушка услышала хриплый голос. Она не обратила внимания, что, несмотря на то, что парень был пьян – чувствовался запах перегара – его действия были уверенными, будто так и должно быть на самом деле.
Царёва умудрялась мысленно винить себя за слабость, ведь она не прекращала деяний Краснова, напротив буквально таяла от прикосновений и легких поглаживаний, выпуская на волю то, что когда-то усердно прятала в самую глубину самой себя в надежде избавиться от этого навсегда.
«Неправильно. Это всё неправильно. Так не должно быть!», - твердил Анфисе разум, но табун мурашек, вызванные лаской Краснова, бессовестно затыкали этот голос.
- Отпусти, - почти прошептала Царёва. Хват парня был слабым, едва ощутимым, но она никак не решалась отдернуть руку, до сих пор стоя спиной к нему, будто находясь в какой-то пыточной.
- Не могу, - ответный шепот не заставил себя долго ждать. – И не хочу. И ты не хочешь.
От осознания того, что Тимофей говорил правду, Анфиса непроизвольно сморщилась, прикрыв глаза. Она не хотела…принимать это. Она же поклялась начать новую жизнь, а в ней нет места людям из прошлой, ведь так?
Как бы Анфиса не старалась погрузиться в свои мысли и, наконец, освободить себя от такой пытки, она не упустила тот момент, когда оказалась, прижата к забору одному из соседних домов, но ничего не могла сделать – под натиском Краснова всё тело будто парализовало. А его взгляд окончательно ввел девушку в транс. Радужка глаз потемнела, и зрачки расширились настолько, сколько это возможно. Горячее дыхание опалило лицо Анфисы, поэтому дышать стало максимально сложно. Это особо контрастировало с прохладным забором и каплями дождя, царапавшими кожу обоих.
- Отпусти. Ты пьян, - Анфисе было стыдно…стыдно за свой жалкий шепот. Где её контроль над собой? Где здравый смысл?
- Да, но я понимаю, что делаю и то, что мне за это потом будет.
Он говорил так, будто вовсе не был пьян. Его голос проникал в самую глубь сознания Анфисы, поэтому не было понятно – мурашки были деянием дождя или всё-таки его голоса? Однако неприязнь к самой себе достигла высшего пика. Царёва нашла в себе силы прекратить касания Краснова и оттолкнула парня от себя – пусть не так сильно и не так далеко, но всё же смогла сделать это.
- Прошу, - до ушей девушки донесся голос полный мольбы, - не уходи. Прошу тебя. Я постараюсь тебе объяснить, рассказать, как всё было на самом деле, если…ты выслушаешь меня.
Это было слишком…лично и, наверное, даже интимно.
Дальше всё происходило, как в тумане. Последнее что она запомнила – шершавые пальцы Краснова берут в плен ладонь Царёвой. Потом всё сливается в одну картину без права на разбор. Первое время был дождь и глаза Тимофея, а потом наступила тьма, и в голове образовался вакуум, когда Анфиса оказалась в сидячем положении…
…на том самом диване, где раньше каждые вечера любила коротать время за просмотром какого-нибудь фильма или прочтением книги. Она оказалась в том доме, который на мгновение после огромной потери подарил ей хоть капельку спокойствия и всех положительных эмоций.
Анфисе было странно вновь находиться в этом доме, особенно после произошедшего и тем более в компании Краснова. Ведь она давно смирилась, отпустила и начала новую жизнь.
«Боже, Царёва, сколько раз за последние полчаса ты подумала об этом?», - мысленно поругала себя девушка. И за это, и за то, что оказалась…здесь.