Она не заметила, когда Тимофей оказался рядом с ней – неуклюже плюхнулся на диван, задев небольшой журнальный столик. В этот момент всё вокруг вновь замерло, и счет времени потерял всякий смысл. Анфисе казалось, что вот-вот сойдет с ума, потому что ситуация со стороны явно выглядела крайне абсурдно.
Оказаться с человеком, которого ненавидишь больше всего на свете в доме, что отжали его же родственники – вверх идиотизма.
По-другому Царёва не в силах описать ситуацию.
Краснов же уже не думал ни о чем. Он наслаждался долгожданным моментом, позабыв обо всем на свете, ведь…так желал этого. Всё правильно и неправильно отошли на задний план, а поток чувств, которых он уже и не надеялся почувствовать, нахлынули его с головой.
Признать честно Тимофей понятия не имел, какого дьявола притащил сюда Царёву. Ему просто захотелось. Он просто посчитал правильным, что именно её присутствие сможет хоть немного залатать ту дыру, которая была выжжена обстоятельствами. Раньше ему всегда нравилось молчать с ней. Он любил заниматься с ней чем угодно. Видимо поэтому подсознание притащило их сюда вместе…
Ему надоели эти дурацкие игры в догонялки и чёртовы недопонимания. Тимофей снова хочет быть с ней – ощущать её тепло, запах, заботу и ласку, отдавая то же самое взамен. Он хочет всё вернуть, ведь…так и должно быть. Тимофей это точно знает.
На какое-то время Анфиса выпала из реальности. Прислушавшись к своим ощущениям, она погрузилась в транс, а воспоминания взяли над ней вверх. Анфиса просто уставилась в одну точку, совершенно позабыв о своей «компании», и все счастливые и несчастливые моменты из её жизни буквально пролетали перед глазами.
«Как же, наверное, круто – ничего не чувствовать», – всё же проскользнула мысль в её голове. – «На всё наплевать и ни о чём не беспокоиться. Не чувствовать боли и…вообще ничего. Это, наверное, так хорошо…».
В последнее время Царёва часто задумывалась над этим. Глупо отрицать, но она так ждала того самого дня, когда, наконец, перестанет что-либо чувствовать, потому что…Анфиса устала. От всего. От всех.
Однако её никогда не покидала мысль: «А что потом?». Ну, перестанет она чувствовать, превратится в безэмоциольную куклу, дальше-то что будет? Вдруг это не так хорошо, как кажется?
Неожиданно электрический заряд пробежал по всему телу Анфисы и привел её в чувства. Оказалось, Тимофей уснул. И упал на её колени. Анфиса моментально превратилась во что-то на подобии статуи. Каждая частичка её тела непроизвольно напряглась, мысли хаотично задвигались, а сама девушка не понимала, что сейчас делать.
Чёртов Краснов!
ГЛАВА 8.1
И всё снова по кругу. Утро. Ненавистный будильник с противной мелодией. И пустота.
Что ж…недолго счастье длилось. А после вчерашнего вечера не удивительно, что к Анфисе вернулось её привычное состояние, где нет места радости и душевному спокойствию. Она до сих пор не помнила – или помнила, но с отрывками, как сбежала «из-под головы Краснова» и оказалась на улице, после чего со скоростью света драпанула в сторону нужной остановки. Оказавшись в автобусе, Анфиса долго не могла перевести дыхание и потом опять же, находясь в не ком трансе, остановилась на своей остановке и оказалась перед дверью их с братом квартиры.
Однако сейчас всё более или менее пришло в норму. От завтрака Царёва отказываться не стала, ведь это как минимум глупо, потому что в последний раз еда попала в её желудок лишь в обед в захудалой столовке института. Она поднялась с кровати и поковыляла на кухню – поставить чайник, а уж потом в ванную. Благо время позволяло.
– Доброе утро, – через чур…бодро сказал Данил, оказавшийся на кухне. Чего таить, это не могло не вызвать у Анфисы некоторого раздражения.
Вот почему он такой?! Почему он так ловко делает вид, что всё хорошо, можно сказать просто замечательно, в то время как Анфиса еле держит себя в руках, чтобы не сломаться вновь?
– Что ты делаешь? – в стиле той самой пессимистки спросила Анфиса, недоверчиво глядя на махинации брата.
Данил – готовит? С утра? В хорошем настроении? Давно такого не было.
А если быть точнее, то вообще никогда. Раньше всегда над плитой колдовала Анфиса. Через некоторое время в этом не было необходимости, потому что попросту некого было кормить – Данил был погружен в себя и редко появлялся на глаза – а потом Царёва вовсе забила на это дело.