Потом Гат, зажимая бок, метнулся в сторону и исчез в сгущающихся на улице тенях.
Тем временем Симут повернулся к Таммузу, чтобы покончить с юношей, который испортил ему засаду. С поднятым мечом он двинулся к Таммузу и замахнулся, целясь в голову. Таммуз шагнул в сторону и выдернул нож из спины своей жертвы. Меч Симута не поразил цель, но египтянин сражался слишком часто, чтобы поставить свою жизнь на один-единственный удар. Плавным движением он рубанул еще раз, крест-накрест, сперва снова в голову Таммуза, потом — целясь ему в грудь. Нож Таммуза не мог соперничать с мечом нападающего, поэтому юноша увернулся, пытаясь избежать удара, но потерял равновесие, споткнулся и тяжело упал на бок, на свою больную руку. Симут с удовлетворенным фырканьем отвел меч назад, чтобы добить упавшего.
Но прежде чем оружие успело набрать скорость, то, что Симут считал легким убийством, закончилось его собственным болезненным шипением. Эн-хеду, бегом появившись сзади, вытащила нож из-под платья и изо всех сил воткнула его в спину Симута, над его поясом, почувствовав, что клинок вошел по рукоятку — на ширину ладони.
Меч египтянина замер в воздухе.
Мгновение Симут просто стоял, потом с болезненным стоном повернулся против нового нападающего, смертельно раненый, но все еще готовый ударить. Но не успел его удар попасть в цель, как Таммуз с ножом в руке приподнялся с земли и погрузил клинок Симуту под ребра.
С неразборчивым проклятьем египтянин рухнул, и его меч ударил Эн-хеду очень слабо, плашмя, прежде чем выскользнуть из его руки. Эн-хеду выдернула нож из тела Симута, чувствуя, как по ее руке течет горячий поток, бросилась к Таммузу и помогла ему подняться.
Гат убежал, и двое нападавших исчезли, погнавшись за ним. Полдюжины случайных свидетелей с открытыми ртами смотрели в ошеломленном молчании на лежащих перед ними трех людей, мертвых или умирающих.
Таммуз огляделся по сторонам, сунул нож за пояс, потом схватил за руку Эн-хеду. Спустя мгновение они тоже растаяли в сгущающейся тьме и побежали, оставив потрясенных жителей гадать, что же только что произошло.
Виляя между беспечными прохожими, Таммуз тащил Эн-хеду по улице, потом сменил направление. Эн-хеду оглянулась, но ничего не увидела. Они замедлили бег и перешли на быстрый шаг. Никто их не замечал. Здесь, на другой улице, никто не слышал стычки, только что случившейся неподалеку.
— Мы должны попасть в дом Эсккара, — прошептал Таммуз. — Трелле нужно…
— А как же Гат?
Эн-хеду поняла, что все еще сжимает в руке нож. Она сунула его обратно за лиф платья, задрожав, когда горячая кровь закапала с лезвия между ее грудей. Она с трудом выкинула из памяти лицо Симута, на котором читалась смесь боли и ненависти.
— Я видела, как он бежал по улице, а за ним гнались египтяне.
— Тут мы ничего не можем поделать, — сказал Таммуз, таща ее за собой тем быстрее, чем чаще переводил дыхание. — Или он сбежал, или его уже поймали. Нам нужно предупредить Треллу.
Эн-хеду поняла, что они сперва следовали тем же путем, каким явились сюда, потом направились к дому Эсккара.
Улица сделала крутой поворот, только один перекресток отделял их теперь от цели. Когда впереди показался дом Эсккара, у его ворот вдруг раздались звуки неистового сражения. Таммуз и Эн-хеду увидели, что полдюжины людей дерутся у входа во двор.
Таммуз устремился вперед, потом остановился, когда целый поток египтян налетел на них сзади, в спешке отшвырнув Таммуза и Эн-хеду в сторону. Таммуз прикрыл Эн-хеду своим телом и прижал ее к стене.
Оба они в ужасе наблюдали, как десятки чужестранных воинов с мечами в руках ринулись к дому Эсккара. Прежде чем Таммуз и Эн-хеду смогли прийти в себя, египтяне подбежали к дому и смяли аккадцев, защищавших жилище Эсккара.
Покинув свой дом незадолго до наступления темноты в сопровождении двух телохранителей, Кортхак прошел мимо женщины, которую его люди звали Эн-хеду, не взглянув ни на нее, ни на других торговок. Его глаза обшаривали улицу в поисках любой опасности, но он не увидел ничего необычного.