Бантор стоял и ждал, пока Ребба объяснял все своей семье. Сыновья и внуки Реббы, их женщины и испуганные слуги сперва нерешительно поглядели на Бантора, потом — на грязных, суровых с виду воинов, шагающих мимо них с оружием в руках.
Все мужчины смотрели настороженно и подозрительно.
Ребба, окруженный своими сыновьями, подозвал старших женщин и поговорил с ними. Когда он замолчал, женщины собрали детей и двинулись обратно к дому.
А Ребба в сопровождении двух сыновей начал свое путешествие к Аккаду. Город лежал сразу за изгибом реки, но у путников должен был уйти на дорогу добрый час, поскольку старик шел медленно.
Наблюдая, как они уходят, Бантор чувствовал себя беспомощным, как и должен чувствовать себя человек, судьба которого зависит от кого-то другого.
Потом маленькая девочка, едва научившаяся ходить, не замечая хмурого вида Бантора, ускользнула от матери и побежала к нему. Мать, которая несла на бедре другого ребенка, встревожено посмотрела на Бантора, когда тот подхватил хихикающую девочку на руки и внес ее в дом.
Там другая девочка, на несколько лет старше, спросила его, ели ли этим утром он и его люди.
— Нет, девочка. Мы ничего не ели с прошлой ночи.
Бантор опустил малышку на пол и позволил себе расслабиться. Он посмотрел сквозь дверной проем на тропу, в последний раз увидев Реббу, шагающего на юг.
Бантор сделал все, что мог, и теперь ему оставалось только ждать. Все его люди вошли в дом.
Началась осада Аккада.
Пока тянулся длинный день, Бантор пытался отдохнуть. Одна из женщин осмотрела его плечо и заявила, что кости целы, хотя боль чувствовалась остро, как никогда. Он провел большую часть дня, расхаживая взад и вперед между главным домом и часовыми, которых разместил вокруг фермы, и наблюдая за тропой, ведущей в Аккад. Бантор ожидал, что Ребба вернется ближе к вечеру, но солнце начало садиться, а знатный фермер так и не появился, и Бантор гадал, не предал ли его старик.
Он посовещался к Клексором; они поговорили о том, что будут делать, если на них нападут, как пробьются к лодкам, чтобы переправиться через реку. Его люди, без слов понимая своего командира, ждали, держа оружие под рукой. Беспокойство воцарилось на всей ферме, страх рос с каждым часом.
Когда сгустились сумерки, собаки подали первый сигнал: кто-то приближается. Они начали лаять еще до того, как часовой заметил возвращающихся мужчин. Бантор понял, что собаки тявкают, приветствуя вернувшегося хозяина, а не глухо рычат, предупреждая, что в ночи рыщут незнакомцы. И все-таки Бантор приказал Клсксору взять нескольких человек и провести разведку в полях, чтобы убедиться, что никто не последовал за Реббой. Однажды Бантору уже устроили засаду. Второй раз он не попадется в ловушку.
Ребба, шагая медленно и устало после долгого дня, приблизился к дому, к восторгу всего семейства. Бантор стоял неподалеку, молча наблюдая, как Ребба приветствует родных, как принимает чашу вина, чтобы освежиться. Наконец Ребба велел всей семье уйти в дом.
Сам Ребба и Бантор отошли на несколько шагов к большой иве, что росла неподалеку, и уселись за столом друг напротив друга в сгущающейся темноте. Грубая поверхность стола была вся в засечках: на нем годами разделывали мелкую дичь и рубили овощи. Две собаки, любимицы хозяина, устроились у ног Реббы.
— Плохие новости, Бантор, — начал Ребба, протянув руку, чтобы погладить собаку. Он говорил тихо, хотя рядом не было никого, кто мог бы его услышать. Собаки дали бы знать, если бы кто-нибудь подкрался к ним в темноте. — Кортхак правит городом. Его люди убили или взяли в плен большинство воинов.
Бантор ожидал таких вестей. Если бы этот демон Кортхак не правил городом, Бантор не прятался бы здесь в темноте.
— Сколько у него людей, Ребба?
— Думаю, немного, хотя Ариам заявляет, что под его началом находятся сотни человек. Кортхак и Ариам предлагают серебро каждому, кто будет слушаться их приказов, и кое-кто уже присоединился к ним — или ради серебра, или чтобы принять участие в будущих грабежах. Ариам пообещал им грабеж ко всему в придачу.
Бантор скрипнул зубами, услышав имя Ариама, но повторил свой вопрос:
— Сколько у них людей?
— Я бы сказал, что не больше ста двадцати. Очевидно, ты многих убил, а другие погибли, сражаясь с воинами в казармах. Думаю, у Кортхака было меньше ста пятидесяти, когда он нанес удар. Но, конечно, к нему теперь присоединились другие.
Впервые за весь день Бантор расслабился.
Сотня разбойников, даже чуть больше ста, не остановит обученных воинов, которые победили алур мерики.