Он пока оставил Трелле ее комнаты — то был скорее жест, рассчитанный на публику, чем забота о ее удобствах. Кортхак знал, сколько людей в Аккаде сочувствуют Трелле. Его люди держали город в повиновении, но зачем давать жителям новые поводы для жалоб, по крайней мере, в ближайшие несколько дней?
Но сегодня ночью Кортхак испытал искушение приказать, чтобы Трелла убралась вон из этих комнат.
Раньше, днем, он ее навестил и решил, что в ее глазах до сих пор есть намек на неуважение. Он несколько раз сильно ударил ее по искаженному от боли лицу, пока кровь не потекла у нее изо рта. Когда Трелла стала вести себя так, как и подобает рабыне, Кортхак запустил пальцы в ее волосы, наслаждаясь страхом, который она не могла больше скрывать. Вся в слезах, она едва смогла уползти на коленях обратно в свою комнату, когда у нее начались роды.
С тех пор, хотя ужин и затянулся до поздней ночи, слуги продолжали красться мимо комнаты Кортхака вверх и вниз по лестнице, ведущей в комнаты Треллы. Даже сейчас ее заглушенные стоны эхом отдавались по всему дому, мешая Кортхаку развлекаться и спать. Он был бы рад, если бы у Треллы случился выкидыш или если бы она умерла в родах.
Не то чтобы он желал ей смерти. Он собирался держать ее рядом с собой, чтобы наглядно показывать жителям города: их жизни целиком и полностью находятся в его руках. Может, Трелла и не понадобится ему надолго. С тех пор, как он три дня назад захватил здесь власть, его люди убили больше ста человек, и этот жестокий урок, казалось, дал желанный результат. Последние две ночи в Аккаде было тихо.
Любого, кто протестовал, любого, кто не выказывал должного уважения, любого, кто не успевал уступить дорогу его людям, когда те шли по улицам, ждала одна и та же судьба: пытка и смерть на рыночной площади. Люди Аккада сделали первый шаг к их истинному месту в мире Кортхака — к месту на коленях у его ног.
Что касается Треллы, он подождет, пока она не станет годна для постели. Он хотел насладиться ее взглядом, когда овладеет ею. Ребенок будет напоминать ей, что надо проявлять уважение к хозяину, и Кортхак собирался превратить ее в самую послушную и готовую ублажать своего господина рабыню в городе. Да, это развлечет его на некоторое время, может быть, даже на несколько месяцев. Когда Трелла ему надоест, она будет ублажать всех его людей до единого. Только потом он швырнет ее ребенка в огонь, у нее на глазах.
Не в силах уснуть, Кортхак встал с кровати, размышляя о таком приятном будущем. Ему часто бывало трудно уснуть по ночам, и он научился с этим бороться. Лучше просто встать и походить.
Еще один приглушенный стон, донесшийся сверху, заставил его снова подумать о Трелле. Как только она родит, он выселит ее из верхних комнат в эту. Тогда у него наконец-то будет уединенное и тихое место, чтобы спать по ночам.
Кортхак осмотрел все самые большие здания Аккада, и дом Эсккара больше всего соответствовал его требованиям. Дом вполне подойдет ему на несколько месяцев, пока его новые рабы не построят ему куда больший.
Он нахмурился, услышав тихие голоса, доносящиеся сверху. Лампа едва горела, и Кортхак приказал охраннику, стоявшему за его дверью, вновь наполнить ее.
Кортхак оделся и пристегнул к поясу меч. Охранник вернулся с маслом, в комнате снова стало светло.
Кортхак, теперь полностью проснувшись, заметил, что забытый ребенок все еще смотрит на него с пола, ее залитое слезами лицо выражает страх и боль.
— Ступай домой, — приказал он. — Скажи своей семье, что ты не сумела доставить мне удовольствие.
Это приведет ее родителей в ужас, и они будут гадать, какой кошмар теперь обрушится на них.
Он вышел из дома глубоко вдохнул свежий ночной воздух. В его комнате для вентиляции имелось только маленькое отверстие высоко под потолком, и воздух в ней легко застаивался.
Взгляд на небеса сказал Кортхаку, что полночь уже миновала. Кортхак пошел вокруг дома, проверяя охранников и ворота, ведущие во двор, потом остановился у помещений воинов, чтобы убедиться, что те наготове.
Не то чтобы он ожидал беды. После кровавой бани первого дня он уничтожил любые попытки перечить ему словом или даже взглядом. Его люди казнили два семейства, притащив их на рыночную площадь, чтобы все могли увидеть могущество нового правителя. Один из казненных осмелился протестовать против новой пошлины, а второй ударил египтянина. Кортхак решил убивать любого, кто не выкажет должного уважения.