Явтар и трое «рабов» уже сжимали в руках ножи; они прорвались сквозь щель в воротах, уложив еще двух человек и позаботившись о том, чтобы тяжелые створки остались открытыми.
Все еще прячась в тени, Алексар и его люди выбирали мишени, целясь в любого, кто подходил к воротам слишком близко или пытался поднять тревогу. Несколько человек позвали на помощь, но тяжелые стрелы, свистнув, быстро оборвали их голоса.
Одна стрела отскочила от стены позади Алексара — первая попытка противника нанести ответный удар. Но защитники стены не могли как следует разглядеть нападавших, в то время как выпавшие из рук убитых факелы и, в придачу, сторожевой огонь давали Алексару и его людям достаточно света, чтобы метко стрелять. А потом уже было слишком поздно. Тяжелые створки нелегко было снова закрыть.
Два лодочника Явтара ринулись к нему, неся лишние мечи, но мечи не понадобились. Обе створки ворот распахнулись настежь под натиском множества людей. Бантор и его тридцать человек, прятавшиеся меньше чем в ста шагах от ворот, рванулись вперед в тот самый миг, когда Явтар подал сигнал.
Несколько выживших стражников повернулись и бросились бежать кто куда.
Алексар и его люди, стреляя как можно быстрей, уложили еще нескольких, но темнота вскоре скрыла их цели, и по крайней мере двое стражников спаслись в ночи.
Алексар шагнул вперед, подняв лук над головой.
— Эсккар вернулся! — громко прокричал он.
Бантор узнал его, и два отряда соединились.
— Явтар, — сказал Бантор, не останавливаясь, — вы с Алексаром должны удержать ворота открытыми.
Больше у него не было времени на разговоры. Он и его люди бегом направились к казармам, которые находились меньше чем в четырех улицах отсюда; единственным звуком, возвестившим об уходе отряда Бантора, был топот ног.
Явтар в сопровождении двух своих лодочников подошел к Алексару; вместе они наблюдали, как последние люди Бантора исчезли в темноте улицы.
— Я не хочу оставаться здесь, Алексар. Тут больше не будет боя.
Алексару тоже не хотелось пропустить драку.
— Нам надо позаботиться о том, чтобы никто не сбежал из города. Так приказал Эсккар.
— Никто и не попытается сбежать этим путем. Они станут перелезать через стену, — возразил Явтар. — Кроме того, Эсккару понадобятся все люди до последнего.
Чем больше Алексар об этом думал, тем больше приходил к выводу, что Явтар прав.
— Мы могли бы заложить ворота на засов и крепко заколотить их. Это должно удержать ворота закрытыми.
Явтар нахмурился.
— А где мы возьмем инструменты?
Алексар повернулся к толпе зрителей, собравшейся вокруг. Сонные горожане из ближайших домов услышали или увидели бой и теперь выглядывали из дверей, а самые храбрые осмелились осторожно выйти на улицу. Их голоса присоединялись к бормочущему шуму, который с каждым мгновением становился все громче.
— Нам не понадобятся инструменты, — сказал Алексар.
Он возвысил голос, так, чтобы его услышали все, и на сей раз воцарилось молчание:
— Аккадцы! Эсккар вернулся, чтобы отомстить Кортхаку! Храните молчание и заприте ворота! Заколотите ворота! Заколотите их накрепко. Найдите оружие и держите ворота закрытыми. Позаботьтесь о том, чтобы никто не покинул город! Принимайтесь за дело! Эсккар вернулся!
Имя Эсккара заставило всех покинуть ближайшие дома, и несколько приветственных криков, раздавшихся с крыш, поплыли в темноте ночи, приветствуя возвращения Эсккара.
— Храните молчание, дураки! — голос Алексара оборвал приветствия.
— Может, нам пойти в казармы? — Явтар посмотрел в ночное небо. — Скоро рассветет.
— Нет, у Бантора и без нас достаточно людей. Давай двинемся к главным воротам. Может, мы сможем помочь Дракису.
— Показывай дорогу, — сказал Явтар, сжимая рукоять меча.
Один бой будет не хуже другого.
Дракис вел своих людей быстрым шагом. Энкиду замыкал шествие; люди шли на расстоянии пяти шагов друг от друга, чтобы двигаться как можно тише. Если повезет, никто не услышит, как они проходят по темным улицам. Чтобы застать врасплох защитников главных ворот, Дракис должен попасть туда, не привлекая ничьего внимания.