Пока что судьба была к ним благосклонна.
Сначала они почти без задержки и не подняв тревоги среди людей Кортхака перебрались через стену — подвиг, который воины алур мерики не смогли совершить за месяц с лишним боев. Раньше Дракис беспокоился, сможет ли он пробиться через эту улицу. Теперь, вместо того чтобы прорываться с боем, он целеустремленно шагал вперед, прижав лук к боку. Если боги будут улыбаться им и дальше, он получит шанс первым нанести удар.
Удача в битве. Дракис, как и все остальные, знал, что Эсккар более чем удачлив в сражениях. Боги воинов всегда, казалось, улыбались ему, и, конечно, рядом с Эсккаром была госпожа Трелла, чтобы шептать ему на ухо. Дракис предпочел бы отправиться вместе с Эсккаром, чтобы спасать Треллу, но его собственная задача могла оказаться столь же важной и, вероятно, даже более опасной.
Эсккар дал ему двадцать человек. Никогда раньше Дракис не командовал таким множеством воинов, и на этот раз он был главным командиром отряда. Он поклялся, что добьется успеха, даже если все его люди и он сам умрут, выполняя свой долг.
Отогнав мрачные мысли, он ускорил шаг, вспоминая свой разговор с Эсккаром, вскоре после того как они покинули ферму Реббы. Рядом с командиром тогда стоял Бантор, и Эсккар попросил Дракиса выбрать среди двадцати его человек того, кто станет младшим командиром. Дракис немедленно назвал Энкиду. Эсккар одобрительно кивнул, потом позвал Энкиду, чтобы тот к ним присоединился.
— Дракис, вы с Энкиду должны как можно лучше все спланировать, хотя времени у вас на это немного. Я хочу, чтобы вы оба подумали о том, что может пойти не так, и о том, что тогда вы станете делать. Каждый из вас должен выбрать себе замену на тот случай, если вы будете убиты. Вы должны быть уверены, что ваши люди знают, что они должны делать и как. Продумайте сейчас, как будете действовать, когда доберетесь до башен: как атакуете их, как будете их защищать, когда разместите там ваших людей. И, когда нападете, помните, что все должны кричать изо все сил, как делают варвары. Пусть ваши двадцать человек вопят, как целая сотня. Ничто не пугает людей больше, чем крики в ночи, сулящие смерть и разрушение.
Эсккар говорил всего несколько минут, но Дракис и Энкиду все еще пытались продумать все вопросы, о которых упомянул их предводитель, и найти ответы на них. Дракис запомнил последние слова командира:
— Удержи ворота, Дракис. Если враг подумает, что мы пытаемся запереть его в Аккаде, это сломает его храбрость. Продолжайте кричать, что никто не уйдет живым. Тогда половина из них в панике начнет карабкаться через стену, чтобы спасти свою жизнь.
Дракис понимающе кивнул и положил руку на плечо своего командира.
— Я удержу ворота, командир.
— Это будет нелегко. Но если ты сумеешь продержаться, Дракис, никто из верховых не сможет ускакать, а те, что перелезут через стену, поутру станут легкой добычей всадников. Но тебе придется очень нелегко. Если мне и Бантору будет сопутствовать удача, каждый разбойник в Аккаде ринется в сторону ворот, пытаясь спастись, и в отчаянии вступит в бой с твоими людьми, чтобы выбраться с безопасное место, за город. Останови их, Дракис. Убей их всех.
Вспоминая этот разговор, Дракис понял, что Эсккар высоко оценил его, отдав под его команду отряд и решив, что Дракис сможет сам продумать детали. Он наблюдал, как Эсккар потом отправился поговорить с Бантором, Клексором и Явтаром. Их заданием было взять речные ворота. После они нападут на казармы, чтобы попытаться освободить воинов, которых там держат в плену. Если Бантору повезет, он погонит остаток людей Кортхака к главным воротам, прямо к Дракису, который будет сдерживать их, пока не подоспеет помощь. Если он до нее доживет.
Дракис ускорил шаг. Его людям предстояло одолеть огромное расстояние, пройдя из конца в конец почти весь Аккад, и он хотел добраться до места прежде, чем поднимется тревога. Но он много лет жил в этом городе и узнавал извилистые улочки и переулки даже в темноте.
Им оставалось миновать всего одну улицу, и тут Дракис пробормотал проклятие, услышав громкий шум, поднявшийся у речных ворот. Шум длился всего несколько мгновений и стих так же внезапно, как и начался. Молчание вновь воцарилось над ночным городом. Что еще важнее, не протрубила труба, не поднялась всеобщая тревога. Может, жители привыкли к воплям и звукам боя, даже после наступления темноты.
В этот ночной час улицы были пустынны, но, вполне возможно, все не спали и наблюдали от своих порогов или с крыш домов. Ребба заверил Эсккара, что жители города не выдадут их, но достаточно будет всего одного врага или какого-нибудь глупца, который поднимет крик.