Вооруженный этими знаниями, Эсккар рассматривал Биситун и его деревянный частокол. На этот раз атакующим будет он сам; это он сейчас находится у стен.
«Войди в мысли своего врага», — напоминала ему Трелла.
У этого Ниназу есть селение и частокол для защиты, и у него больше людей, чем у осаждающих. Но если человек носит меч, это еще не делает его опытным бойцом. Люди из Аккада тренировались и оттачивали свои навыки больше пяти месяцев. Что еще важнее, многие из них стояли лицом к лицу с закаленными в битвах бойцами и одолели их. Людям Эсккара не раз противостояла в открытых битвах не грязная свора грабителей, которых держит вместе только любовь к золоту и страх перед вожаком. Ниназу мог понимать это, поэтому он не выйдет из ворот селения, чтобы внезапной прямой атакой смять осаждающих.
Ниназу будет беспокоить еще одно. Эсккару даже не требовалось говорить с местными жителями, чтобы знать, как с ними обращались. И хотя обитатели Биситуна могли нехотя стоять на стенах, принимая решительный вид, они не собирались сражаться за Ниназу до последней капли крови — за человека, который брал их жен и дочерей, когда хотел, отбирал у них зерно и овощи и правил только силой.
Нет, Ниназу не мог долго доверять крестьянам.
А если осажденные рискнут выйти и потерпят поражение, многие из них начнут подумывать, не забрать ли то, что они уже успели награбить, и не перебраться ли через реку на другой берег, где они будут в безопасности. Поэтому Ниназу требовалась быстрая победа.
Если Эсккар нападет и его отгонят прочь, положение и власть Ниназу укрепятся. Чем дольше будет длиться осада, тем увереннее будут чувствовать себя люди Ниназу.
Но, хотя казалось, что время на стороне Ниназу, скоро оно начнет работать на Эсккара.
— У этого Ниназу много людей, — сказал Эсккар. — Добровольных и подневольных. Я насчитал по меньшей мере девяносто или сто бойцов, и это только те, которых я смог разглядеть. Наверняка кто-то ждет и за палисадом. Это более чем достаточно, чтобы нас атаковать. Но он будет выжидать несколько дней, чтобы посмотреть, что мы затеваем.
— А потом мы покажем ему, на что способны, командир, — ответил Гронд. — Он будет поражен.
— Только позаботься о том, чтобы это не мы были поражены.
Идея, которую Эсккар обдумал сперва в Дилгарте, а после развил во время похода на север, все еще казалась вполне приемлемой, и местность вокруг селения, похоже, благоприятствовала ее воплощению. Теперь, когда Эсккар мог изучить здешние укрепления, ему пришлось заново продумать некоторые детали, но общий план остался прежним. Сегодня ночью и завтра днем он узнает еще много нового, хотя уже после того, как начнет претворять в жизнь первую часть своего плана.
Эсккар по натуре не был терпелив, но он не мог позволить себе торопиться. Он хотел взять селение без больших потерь. Воины, обученные им и Гатом, были слишком ценны, чтобы кидать их в лобовую атаку, хотя Эсккар уже был уверен, что смог бы взять частокол штурмом, пустив в дело своих лучников, чтобы те отогнали людей Ниназу от стен. Но тогда многие бы погибли, а Эсккару нужны были все его люди, причем не только здесь, но и дома, в Аккаде.
Нет, он будет придерживаться первоначального плана.
Эсккар принял решение, и они с Грондом, повернув лошадей, двинулись обратно к лагерю.
К тому времени, как опустилась темнота, основные укрепления лагеря были почти закончены. Неглубокая канава окружала его с трех сторон, и только тыл был пока открыт. Рано утром это открытое место тоже будет окопано. Землю, вынутую из рва, нагромоздили на его краю со стороны лагеря, соорудив насыпь, и даже сейчас люди трудились, утрамбовывая ее. Эта земляная стена остановит стрелы не хуже деревянной ограды, а канава перед насыпью спасет от лошадей, если засевшие в Биситуне попытаются напасть на аккадцев.
Идея укрепить лагерь принадлежала Гату. Они с Эсккаром спорили много ночей и выпили много эля, обсуждая целесообразность этого замысла. У старого воина был свой подход к обучению людей, и, казалось, Гат одержимо увлечен разными укреплениями. До сего момента Эсккар относился к этой идее скептически, но сейчас, наблюдая за земляными работами, понял, что старый воин был прав.
Сисутрос расставил часовых и несколько раз обошел лагерь, чтобы убедиться, что они начеку. Но Эсккар больше полагался на трех человек, которые выскользнули из лагеря, едва солнце исчезло с небосвода. Эти трое подкрадутся к частоколу как можно ближе и будут наблюдать. Если защитники селения решат сделать вылазку, трое дозорных предупредят.
В лагере Сисутрос еще два часа загружал семьдесят аккадцев работой, прежде чем разрешил лечь, хотя треть воинов оставалась начеку всю ночь.