Но все лодки исчезли, и бегство Ниназу через реку будет затруднено. В это время года сильная лошадь, направляемая умелым седоком, который в случае необходимости смог бы плыть сам, сумела бы пересечь реку. Но такой седок не сможет взять с собой много добычи, и Эсккар готов был побиться об заклад, что, если десять молодцов попытаются так переправиться, трое или четверо из них скорее всего утонут.
Поэтому Ниназу придется сражаться или бежать, пока его люди не начали смываться потихоньку.
Эсккар не желал, чтобы разбойники сбежали. Он не хотел, чтобы те еще несколько недель разоряли земли вверх и вниз по течению, а аккадцы тратили дни на погоню за ними. Он хотел, чтобы большинство грабителей погибли, а остальные стали рабами и трудились, отстраивая Биситун.
Селение засияло в утренних лучах, когда солнце поднялось в небе еще выше, и Эсккару почудилось, что он видит на частоколе меньше защитников, чем вчера.
Все в Биситуне узнают о пропаже лодок, и беспокойство, а то и страх сыграют свою роль. Некоторые начнут подумывать о бегстве. Чем больше они будут думать о бегстве, тем меньше будет их желание сражаться.
Эсккар решил поднажать еще немного.
Он обернулся и увидел, что Гронд стоит в нескольких шагах позади него и ждет.
— Гронд, посади людей на лошадей. Пусть по десять всадников и десять лучников дежурят с каждой стороны частокола. Если кто-нибудь в селении захочет удрать, пусть попробуют пробиться с боем. Я не хочу, чтобы кто-нибудь выбрался из Биситуна.
Гронд передал приказы Хамати и остальным. Ушло всего несколько минут на то, чтобы накормить сорок человек и послать их в путь. Когда воины Эсккара заняли свои позиции, любая попытка сбежать через задние ворота Биситуна пешком или верхом и переправиться через реку стала обречена на неудачу.
Конечно, если много осажденных покинут селение со всех сторон сразу, ситуация изменится. Но Эсккар и его командиры предусмотрели такую возможность. Хотя разбойники в полном составе наверняка могли прорваться через двадцать человек, на это ушло бы некоторое время, и это позволило бы аккадцам из главного лагеря прижать врага к реке.
Эсккар считал, что, вероятнее всего, сотня человек вырвется из передних ворот и попытается проскакать через лагерные укрепления или обогнуть их.
Теперь у него осталось в лагере только тридцать два бойца да еще лагерные мальчики и слуги. Эсккар очень разбросал свои силы, но ему нужно было действовать так, будто у него серьезное численное превосходство.
Как только люди в лагере закончили есть, он заставил их приготовить оружие и занять посты. Расставив всех по местам, он вернулся на насыпь и стал наблюдать за частоколом.
И снова на стене стоял человек с серебряными браслетами на руках, рассматривая аккадцев и, без сомнения, строя собственные планы. Тем не менее потеря лодок изменила ситуацию, и теперь сама местность у Биситуна, где было полно разрушенных домов, помогала Эсккару. Верховые смогут проскакать или по главной дороге (а это пошлет их прямиком на укрепления), или по берегу реки, где их встретят лучники и всадники. Ниназу скоро поймет это, поймут и его люди, и начнут беспокоиться.
Несколько дней Ниназу уверял своих людей, что они легко смогут отогнать небольшой отряд Эсккара. Теперь разбойники видели, что им предстоит тяжелый бой, если они попытаются спастись. А больше всего их тревожило то, что они знали: через два или три дня атакующие получат сильное подкрепление.
Гронд вернулся и присоединился к Эсккару.
— Все люди на своих местах, командир. Сисутрос и Хамати пошли поспать, но остальные отдыхают прямо на постах.
— Наблюдай за стенами, Гронд. Если все разбойники решат бежать, стражников на стене будут постепенно заменять местными жителями. Те будут испуганными и встревоженными. Это послужит нам предупреждением.
— Думаешь, они побегут?
Эсккар задумался.
— Брат Ниназу не испытывал недостатка в храбрости. Не думаю, что Ниназу отдаст Биситун без боя. Кроме того, он видит, что мы распыляем наши силы, и это заставит его задуматься: а что мы сделаем, когда наступит ночь? Если он решит, что мы ослабили наши силы здесь, в лагере, он может угодить в нашу ловушку.
И снова Эсккар хорошенько подумал.
— Я все-таки думаю, что он придет ночью, с большим отрядом, прямо в лагерь.
Он повернулся лицом к телохранителю и увидел сомнение на его лице.