Темнота скрывала Таммуза и Эн-хеду друг от друга, и почему-то так легче было разговаривать.
— Сядь. Хочешь выпить эля? Или вина? У меня есть…
— Нет, ничего не хочу, господин. Уже поздно. Ты должен поспать, отдохнуть.
— Сейчас я не могу спать. Расскажи мне о себе. Как ты познакомилась с госпожой Треллой?
Они говорили почти час. Таммуз узнал, что родители Эн-хеду продали ее на рынке рабов, как только та стала превращаться в женщину. Ей едва исполнилось тринадцать, как ее родители сунули в карман монеты, полученные за свою девственную дочь. Ее хозяин, дубильщик, владелец лавки, проводил долгие часы, занимаясь своим ремеслом, и позаботился о том, чтобы его новая рабыня трудилась еще больше.
Когда к закату хозяин кончал работу, труд Эн-хеду продолжался. Хозяин ожидал, что его накормят и будут ублажать всю ночь напролет. За малейшее упущение он ее бил, а потом обычно болезненно насиловал. Она мирилась с этим три года, прежде чем преодолела страх и в отчаянии ударила в ответ. Вот тогда он и сломал ей нос. Соседи услышали крики и сумели остановить этого человека, прежде чем он забил ее до смерти.
Жестокие избиения продолжались целый месяц, два-три раза в неделю. Порой она едва могла держаться на ногах, не говоря уж о том, чтобы работать в дубильне. Женщина, жившая по соседству, разыскала Треллу и рассказала ей историю Эн-хеду, не умолчав и о том, как страшно ее избивают.
Трелла и Аннок-сур появились на следующий день в сопровождении двух воинов клана Ястреба и предложили дубильщику за его рабыню пять серебряных монет. Этот человек отказался.
— Очень хорошо, — ответила Трелла, — тогда я предлагаю тебе четыре серебряные монеты. Если ты их не возьмешь немедленно, завтра ты обнаружишь, что никто не покупает твои кожи, никто не продает тебе шкуры, никто не продает тебе хлеб и не помогает тебе утолить жажду элем. Скоро никто не будет даже разговаривать с тобой. Тебе придется покинуть Аккад. Решай сейчас.
Таммуз рассмеялся, когда Эн-хеду рассказала ему эту часть истории, подражая голосу Треллы.
— Да, я помню, как она командовала слугами и даже воинами в доме Эсккара. Надо быть храбрецом, чтобы смело ей ответить.
— Я помню каждое сказанное ею слово, — ответила Эн-хеду. — Я стояла на коленях в углу хижины, там, где мне велено было оставаться, боясь поднять глаза. Госпожа Трелла подождала и, когда мой хозяин не ответил, бросила монеты на пол, окликнула меня по имени и велела идти с ней. Потом повернулась и пошла. Я хотела последовать за ней, но не могла встать, и одному из воинов пришлось мне помочь. Я думала, что меня спасла богиня, и никак не могла перестать плакать.
Таммуз протянул руку через стол и коснулся ее руки.
— Здесь тебя не будут бить, Эн-хеду. У меня никогда раньше не было рабов, и я не уверен, чем ты можешь мне помочь. Утром это заведение будет выглядеть даже хуже, оно совсем не похоже на прекрасный дом госпожи Треллы. Если хочешь, можешь вернуться и служить ей. Я уверен, она может найти кого-нибудь… кого-нибудь получше для тебя.
Эн-хеду немного подумала над его словами.
— Нет. Госпожа Трелла сказала, что я смогу тебе пригодиться и что ты делаешь что-то важное для нее и ее мужа. Я хочу остаться с тобой. Она сказала, что тебе нужна женщина, чтобы присматривать за тобой. Я сильная и могу много работать. Не отсылай меня.
Не успел Таммуз ответить, как Эн-хеду встала.
— А теперь пора спать. Пойдем в постель, хозяин.
Таммуз услышал, как зашуршала одежда. Потом Эн-хеду взяла его за руку и повела к постели. Не спрашивая, помогла ему раздеться и залезла в постель ближе к стене. Когда Таммуз присоединился к ней, она укрыла их обоих одеялом.
Он чувствовал наготу ее тела, прижавшегося к нему, и не мог не протянуть руку. Эн-хеду вздрогнула при его прикосновении, потом затихла, подчинившись его ласке. Таммуз заколебался, его член был болезненно напряжен. Он вспомнил слова Треллы. «Будь терпелив» — сказала она. Глубоко вздохнув, он взял Эн-хеду за руку и велел ей спать.
Таммуз долго ждал, глядя в темноту, пока ее дыхание не стало ровным — значит, она уснула. Как ни удивительно, ее присутствие успокаивало его.
И отвлекало. Он чувствовал тепло Эн-хеду под одеялом, и его возбуждение не уменьшалось. Для того, кто никогда не бывал с женщиной, лежать в постели с девушкой казалось сном наяву.
Чтобы отвлечься от Эн-хеду, он начал думать о Кортхаке. Как и многие другие в Аккаде, Таммуз разинул рот, впервые увидев идущего по улицам египтянина в сопровождении всего одного телохранителя. Но спустя несколько дней новизна иссякла, и Таммуз, как и большинство аккадцев, забыл об этом человеке.