Сисутрос отдал приказ, и двое охранников выволокли Ниназу на свет. Поднялся неистовый шум, эхом прокатившийся по площади. Все выкрикивали проклятия Ниназу, и четыре воина с обнаженными мечами еле сдерживали людей, пока два воина выволакивали пленника на открытое место перед столами. Еще один воин вытолкнул на середину площади низкую тележку.
Ниназу привязали к ней, вбив ему в рот кляп, чтобы он не мог выкрикивать проклятия своим обвинителям во время суда.
Другие стражники заняли места перед разбойником, лицом к толпе, настороженные, полные решимости помешать, если кто-нибудь попытается отомстить самолично, напав на беспомощного пленника с ножом или мечом.
Начался суд; он шел гораздо медленнее, чем хотелось бы Эсккару. Каждый старейшина желал говорить, и Сисутросу пришлось прерывать их, когда они начинали бессвязно болтать, давая выход своей ненависти. Когда старейшины закончили, вперед подались остальные, толкаясь и давя друг друга, и один за другим стали перечислять свои обвинения против Ниназу.
Каждый мужчина и каждая женщина на площади, казалось, имели личные причины ненавидеть разбойника. Солнце почти добралось до зенита, прежде чем Сисутрос встал и объявил, что совет слышал уже достаточно и что господин Эсккар желает говорить.
В первый раз за все время жители деревни утихли, не зная, что сейчас произойдет.
Эсккар встал и пошел к старейшинам. Приблизившись к столам, он ловко вспрыгнул на один из них и повернулся лицом к людям. Он терпеть не мог говорить с толпой, но приготовился к своей речи, пока говорили остальные. Ветер бросил волосы ему в лицо, и он откинул их назад, ожидая, пока все смолкнут.
Жители Биситуна впервые хорошенько разглядели своего нового господина. Они уставились с открытыми ртами на высокого воина, который держал руку на рукояти огромного меча, на человека, явно родившегося в северных степях, а теперь управлявшего их жизнями.
Эсккар медленно обвел глазами площадь, пристально взглянув, казалось, на каждого стоящего к нему лицом человека. Когда он заговорил, его глубокий голос разнесся далеко вокруг:
— Люди Биситуна, у меня тоже есть обвинение против Ниназу. Я буду говорить от имени людей Дилгарта, которых нет здесь. По распоряжению Ниназу его брат ворвался в Дилгарт и убил там много человек, и души убитых там взывают о мщении так же, как души убитых здесь. Мирная деревня, Дилгарт не имел бойцов, которые бы его охраняли. Сегодня эта деревня находится под защитой Аккада, так же, как все здешние люди отныне находятся под защитой Аккада. Я скажу вам то же, что сказал людям Дилгарта. Дни, когда разбойники совершали налеты на эту округу, миновали. С этого дня их будут ловить и казнить. Немногие еще уцелевшие грабители скоро научатся не трогать тех, кто живет под защитой Аккада. Вы будете в безопасности в своих домах и на своих фермах. Процветание, которым вы наслаждались до того, как пришли варвары алур мерики, вернется, и на этот раз оно будет даже больше, потому что Аккад будет вас защищать.
Эсккар помедлил, чтобы перевести дыхание. Толпа продолжала благоговейно хранить молчание, и он порадовался, что оставил все мелкие вопросы Сисутросу. Было легче играть роль далекого хранителя, передавая свои решения издалека.
— Аккад, Дилгарт и Биситун, как и более мелкие селения, будут трудиться вместе, вместе торговать и вместе защищаться.
Эсккар повернулся к Гронду:
— Приведи сюда Лани и Типпу.
Он снова возвысил голос:
— Против Ниназу есть еще два обвинения. Я хочу, чтобы все услышали, что он сделал.
Подняв руку, он показал на Лани и Типпу, которые вышли на середину площади. Гронд поддерживал Типпу, обхватив ее за талию, но Лани шла сама, высоко подняв голову, держа Типпу за руку.
Некоторые люди на площади разразились сердитыми криками при виде двух женщин, а некоторые закричали, что они тоже заслуживают наказания.
— Молчать! — взревел Эсккар.
Одно-единственное слово и сила его голоса повергли толпу в ошеломленное молчание. Эсккар осмотрел площадь, но никто не осмелился встретиться с ним глазами, все испугались его ярости.
— Выйди вперед, Лани.
Не глядя на толпу, она не сводила глаз с Эсккара, пока не дошла до столов. В конце концов две сестры очутились прямо напротив Ниназу.