Естественно, многим посетителям требовался не только эль, и настойчивые предложения заняться любовью или кое-что похуже преследовали Эн-хеду на каждом шагу. Таммуз приказал вышвырнуть одного человека за дверь за то, что тот ударил ее, и Кури сделал то же самое следующей ночью.
Но теперь Эн-хеду была достаточно уверена в собственных силах. После того, как она сбила с ног одного пьяного и угрожала выбить ему мозги табуретом, постоянные посетители оставили ее в покое. Она была рабыней, имевшей хозяина, и хозяин держал ее для себя, вполне понятное дело. Как только посетители уяснили, что она не для продажи, они начали относиться к ней по-товарищески.
Эн-хеду научилась наслаждаться временем, проведенным за тележкой, с которой она торговала. Быть на улице, дышать свежим воздухом, наслаждаться солнцем и почти ничего не делать, присматривая за товарами, — это тоже лечило ее.
Долгие дни превратились в недели, и Эн-хеду и ее кожаные изделия стали такой же неотъемлемой и незаметной частью улицы возле дома Кортхака, как стены, дома и грязь под ногами.
И пока дни тянулись один за другим, Эн-хеду внимательно наблюдала за египтянами, всегда приглашая их купить что-нибудь с ее тележки. Некоторые из них говорили только по-египетски, но многие выучили несколько слов на местном языке.
Когда Кортхак был рядом, они были сдержанными и отстраненными, но спустя неделю после своего появления в Аккаде Кортхак начал проводить большую часть дня у реки. Он поставил там стол, с которого торговал драгоценными камнями, и каждый день предлагал что-нибудь на продажу или в обмен. Многие аккадцы останавливались у его стола, как и путешественники, лодочники и купцы, плывущие вниз и вверх по Тигру.
Поэтому многим охранникам Кортхака — а Эн-хеду вскоре привыкла думать о них именно как об охранниках — больше нечем было заняться, кроме как ожидать возвращения хозяина. Эн-хеду обнаружила, что им не разрешено покидать дом без Кортхака или его старшего помощника, высокого, лысого человека по имени Хатхор. Хатхор также время от времени играл роль телохранителя, хотя были и другие египтяне, регулярно охранявшие Кортхака.
Поскольку гулять по улицам им было запрещено, люди Кортхака торчали в дверях, нагло глазея на проходящих мимо женщин. Самые храбрые египтяне в несколько шагов пересекали улицу и рассматривали товары Эн-хеду, обмениваясь с ней несколькими неуверенными словами. Она обязательно награждала такие усилия теплой улыбкой.
— Похоже, они чего-то ждут, — сказала она Таммузу.
Каждый вечер они сидели вдвоем в темноте спальни или лежали вместе на постели, оставив Кури присматривать за общей комнатой, где на полу храпели посетители.
— Мы знаем не больше, чем в прошлом месяце, — в голосе Таммуза слышались нетерпение и огорчение. — Каждую неделю я посылаю весточку Трелле — о том, что мы не узнали ничего нового.
— Мы должны подождать еще немного, Таммуз, — сказала Эн-хеду. — Люди Кортхака становятся более дружелюбными. Он не сможет вечно держать их взаперти.
Но она наблюдала за домом Кортхака уже больше четырех недель и понимала разочарование Таммуза.
— Хотелось бы мне проскользнуть ночью в дом, просто чтобы послушать, что там творится.
— Ты же знаешь, что не можешь этого сделать, Таммуз.
После того случая на крыше Кортхак добавил еще одного часового — тот дежурил ночью на крыше, а обычные охранники сторожили все входы и выходы. Без сомнения, еще один или два стража будут внутри главного дома — бодрствующие и начеку. Дополнительные охранники не вызвали никаких подозрений у жителей Аккада. Все знали, что у Кортхака много золота и драгоценных камней, и было само собой разумеющимся, что он принимает меры предосторожности.
— Что-нибудь подвернется рано или поздно, — сказала Эн-хеду, взяв Таммуза за руку и прижав ее к себе. — Мы просто должны быть готовы, когда такое случится.
— Надеюсь, это случится скоро.
— Скоро, я уверена. А теперь спи, хозяин.
Эн-хеду наблюдала, как Таммуз мечется и переворачивается с боку на бок. В конце концов он уснул, забросив руку поперек ее груди.
Эн-хеду выпустила его руку и стала думать о человеке, спящем в ее объятьях. Ему нужно было доставить наслаждение. И скоро. Таммуз был взвинчен из-за того, что не мог ничего узнать о Кортхаке, и Эн-хеду знала: ему нужно занять мысли чем-то другим. Она вздохнула. Теперь в любой день ей придется сделать это: предложить ему себя и вытерпеть боль. Может, с Таммузом это будет не так больно. И лучше уж вынести небольшую боль, чем вызвать неодобрение госпожи Треллы.