Киммуриэль попытался проникнуть в сознание Громфа. Немного нашлось бы дроу более могущественных, чем Громф Бэнр, и он мог с легкостью отразить псионическую атаку. Киммуриэлю иногда даже приходило в голову, что сам иллитид, попытавшись подобраться щупальцами к мозгу упрямого Громфа, не сумел бы узнать от него много, если бы архимаг пожелал мысленно отгородиться от вторжения.
Но сейчас барьеры рухнули: Громф позволил псионику читать свои мысли.
Громф был сосредоточен, его тренированный мозг не позволял псионику отвлечься, а тот чувствовал себя так, словно вошел в длинный, причудливо изукрашенный коридор, уставленный статуями с зазывными плакатами.
Да, немедленно понял псионик, Квентл и Зирит спорили, что делать с Тсабраком Ксорларрином. После смерти верховной жрицы Дома Ксорларрин, ее старшей дочери Береллип, Мать Зирит настаивала, чтобы Тсабрак, получивший благословение Ллос, оставался в ее городе в качестве архимага К’Ксорларрина.
Квентл не радовало это неожиданное возвышение, но Громф явно придерживался иного мнения.
– Рейвел Ксорларрин станет магом Дома До’Урден, – убежденно произнес Киммуриэль.
– Он друг Тиаго и брат Сарибель. И сам по себе довольно способный маг.
– Ученик Громфа, – добавил Киммуриэль и затем, исследуя тайники сознания архимага, понял, что связь между ним и Рейвелом не ограничивалась обучением и что именно Громф в свое время помог Рейвелу найти Гаунтлгрим. Новый маг Дома До’Урден находился в неоплатном долгу перед Громфом.
Итак, все становилось на свои места… Теперь ясно, почему у архимага такое приподнятое настроение и веселый голос.
– Достаточно, – произнес Киммуриэль и разорвал мысленную связь. – Но я так и не получил ответа на свой первый вопрос: почему Далия остается в Мензоберранзане? Без сомнения, чтобы служить марионеткой твоей Матери в Совете, но разве нельзя осуществлять общение с ней на расстоянии?
– Она представляет собой исключительно ценное орудие для Квентл, – сообщил Громф. – И для Госпожи Ллос.
Последние слова заставили всегда бесстрастного Киммуриэля вздрогнуть.
Жестом Громф снова пригласил его заглянуть в свои мысли, и после этого архимаг открыл ему недавно происшедшие события – битву богинь, Ллос и Миликки. Далия, сама того не осознавая, послужила Ллос, когда попыталась соблазнить отступника, Дзирта До’Урдена.
Дзирт отверг ее.
Миликки одержала победу.
А Ллос не любила проигрывать.
В мыслях Громфа – Киммуриэль понимал, что эти образы были вложены в сознание архимага Мефилом, – Киммуриэль видел сражение марионеток, служанок двух богинь, в камере Предвечного в Гаунтлгриме, видел, как избранная жрица Миликки, Кэтти-бри, в конце концов победила Далию.
– И поэтому именно Дом До’Урден руководит войной на Серебристых Болотах, – сказал Громф. – Дом героического Дзирта идет против королевств, которые когда-то называли его своим другом, но теперь тамошние жители поверят, что все это, включая мир с орками, подписать который Дзирт посоветовал королю Бренору, было не чем иным, как частью далеко идущих планов по захвату области.
«Ты хочешь сказать, что эта война – всего лишь прихоть озлобленной богини, которая желает очернить репутацию какого-то ничтожного отступника?» – мысленно задал вопрос Киммуриэль, потому что не осмелился произнести эти слова вслух.
– Даже Тос’ун Армго сыграл свою роль, – рассмеялся Громф. – Он попал к эльфам Мерцающего Леса с помощью Дзирта, а потом предал его, перешел к его врагам. Замечательное, просто дьявольское совпадение, верно? Ллос дергает за нити своей паутины, и вот, гляди, она поймала муху по имени Дзирт.
Киммуриэль покачал головой.
– Однако все это лишь дополнительные преимущества, – заверил его Громф. – Для Ллос эта война – средство снова объединить свой народ под властью Верховной Матери, и объединить прочнее, чем в те годы, что прошли после падения Ивоннель Вечной. Город полностью подчиняется Квентл. Она заключила выгодные и прочные союзы. Никто не осмелится пойти против ее воли, и уж тем более против ее Дома.
– Твоего Дома, – поправил его Киммуриэль, но Громф вместо ответа только пожал плечами, и проницательному псионику этот жест сказал очень многое. Громф испытывал двойственные чувства по отношению к происходящему.
Но почему?
Он подумал о Джарлаксе, который точно так же отрицательно относился к делам Домов Мензоберранзана и, в целом, к положению мужчин-дроу, потому что дела эти вершили жрицы и Матери…
Киммуриэль вспомнил, что наступил восьмой месяц года, вспомнил, как много значит этот месяц для старого дроу, который продолжал занимать пост архимага и руководителя Магика.