Жестокий палач подошел к краю ямы, находившейся в центре помещения, и швырнул труп вниз. Не успело тело коснуться дна, как до Вульфгара донеслись звуки, издаваемые неизвестными хищными существами: они грызли, кусали, чавкали и глотали куски плоти.
Гоблины, следовавшие по пятам за своим хозяином, казалось, были особенно довольны этим. Они принялись подпрыгивать на месте и возбужденно хохотать. Один схватил кишки и начал плясать на краю ямы – а потом едва не полетел вниз, когда монстр потянул за кишки и начал заглатывать эту гадость.
Гоблин в последний момент выпустил мерзкие внутренности, шлепнулся на пол, и его уродливый маленький сородич расхохотался, как сумасшедший.
Вульфгар совершенно ничего не понимал. Он чувствовал себя так, словно его швырнули прямо в средоточие всего зла этого мира, к каким-то страшным, диким чудищам, которых боятся дети по ночам. Он вспомнил долгое падение в яму, вспомнил врагов, поджидавших его, и понял, что все пропало. Ему оставалось надеяться лишь на то, что друзьям удалось спастись.
И на то, что смерть его будет быстрой.
Он задремал и не знал, сколько провисел так в полубессознательном состоянии, когда его снова разбудили шаги отвратительного огриллона: тот вскочил на возвышение, тянувшееся вдоль стены. Огриллон фыркнул, взглянув на Вульфгара, прорычал что-то и двинулся в другую сторону; прошел мимо дворфа, мимо гоблина.
Тварь остановилась перед другим дворфом и ткнула пальцем несчастного бородатого пленника.
Дворф двинул мучителя грязной босой ногой, но это не причинило тому никакого вреда.
Огриллон резко опустил руку, схватил дворфа за щиколотку и дернул вверх. Несчастный извивался и пытался достать врага второй ногой, но огриллон придвинулся слишком близко к дворфу, и тот не мог как следует размахнуться.
С силой, доставшейся ему от предков-огров, тюремщик дернул ногу дворфа вверх, и тот застонал от боли и начал извиваться.
Огриллон посмотрел в лицо несчастному пленнику, затем откусил ему пальцы ног.
Дворф пронзительно вскрикнул, а огриллон, жуя, хихикнул и двинулся дальше.
Он выбрал двух гоблинов и дворфа, снял цепи с крючьев длинным металлическим шестом, очень похожим на кочергу. Огриллон потащил свои жертвы прочь, и гоблины последовали за ним, щелкая кнутами.
Один из пленников-гоблинов взвыл, попытался сопротивляться. Огриллон с устрашающей силой поднял руку и резко опустил ее. Цепь содрогнулась, щелкнула, словно тяжелый кнут, и гоблин резко задергался.
Огриллон внезапно потянул за цепь, и гоблин, потеряв равновесие, полетел на пол лицом вниз.
Гоблины-тюремщики вскочили ему на спину, принялись пинать, топтать, кусать его и бить кулаками, пока хозяин-огриллон не велел им прекратить.
Затем огриллон затопал дальше, таща за собой трех пленников на цепях, причем израненный гоблин волочился но полу. Мучитель грубо свалил в тележку своих жертв, и все скрылись в туннеле.
Вульфгар бессильно повис на цепях. Он почти завидовал трем пленникам, которых, без сомнения, увели, чтобы подвергнуть невыносимым пыткам и затем обречь на мучительную смерть.
Скоро настанет и его очередь участвовать в кровавом спектакле, который происходит на другом конце зловещего туннеля, подумал он; и чем скорее, тем лучше.
– Когда они сломают дверь, нам придется бежать, – промолвил Бренор, и его прервал глухой звук удара, от которого задрожала вся комната, словно при землетрясении. Это враги в очередной раз попытались пробить тараном тяжелую дверь. – Прорвись сквозь них, эльф, и мы сможем уйти, – добавил дворф.
– Мы останемся вместе или разделимся? – спросил Дзирт, и Кэтти-бри в ужасе взглянула на него.
– Вместе, – ответила она, не дав Бренору открыть рта.
– Ага, но ведь у эльфа больше шансов найти наших друзей, – возразил Бренор.
От нового могучего удара с потолка посыпалась каменная крошка, и, как ни странно, за ним последовал второй удар, хотя и менее сильный.
Мгновение спустя трое друзей сообразили, что второй звук донесся с противоположной стороны. Они выбежали из комнаты с вагонетками в верхнее помещение и увидели Атрогейта, который стоял перед железной стеной, вращая моргенштернами. Он взмахнул левой рукой, тяжелый шар из стеклостали врезался в металлическую пластину, но никакого видимого эффекта это не произвело.