Однако это напомнило хафлингу об одном разговоре с Бренором, состоявшемся однажды у лагерного костра много лет назад, в дни вторжения первого короля Обальда.
«Ба, да они же плодятся, словно кролики на клеверном поле, – сказал тогда дворф. – И кто бы мог подумать? Хотел бы я знать, как их женщины могут ложиться с такими отвратительными уродами?»
Хафлинг обернулся и посмотрел в ту сторону, где осталась повозка и его друзья, размышляя о том, что надо им все рассказать.
Но куда отправился Дзирт?
И что именно нужно им рассказать?
Он снова осмотрел лагерь. Мысли его устремились в прошлое, он вспомнил, кем был когда-то, подумал о том, кем тогда хотел стать, и о том, кем стал на самом деле.
Он постучал по голубому берету, поправил его и воззвал к своей магии. Закрыл глаза и попытался вспомнить. Он в своей жизни встречал не много орков, но видел парочку в непосредственной близости от себя при обстоятельствах, забыть которые было нелегко. Он представил себе волчьи уши, сухую грубую кожу. Она зеленая или серая?
– И клыки, – прошептал хафлинг, обращаясь к самому себе, и представил морду кабана. Потом поднес руку к тому месту, где только что находился берет, и нащупал длинные, жесткие черные волосы.
Затем сунул руку в карман и извлек небольшое зеркальце, но в полумраке не понял, похож ли он на орка.
Реджис оглянулся назад, туда, где находились его друзья, и его вновь одолели сомнения. Но мгновение спустя он снова решительно взглянул на лагерь, наклонился, ухватился за сук, повис на нем, спрыгнул и с легкостью приземлился у подножия дерева.
Реджис убрал зеркало, надеясь, что все же походит на низкорослого орка, а не на хафлинга.
Он немедленно направился к лагерю, негромко повторяя фразы на орочьем языке, которым ему еще не приходилось пользоваться в своей новой жизни. Прежде он говорил на этом наречии не бегло, но достаточно хорошо.
Между рощей и лагерем лежало открытое место, и хафлинг понимал, что ему вряд ли удастся подобраться к оркам незамеченным. Он подполз к небольшой группе деревьев и прижался к стволу, затем выглянул и попытался сообразить, что делать дальше.
За спиной у него, в лесу, хрустнула ветка. Реджис замер.
Какой-то орк пробормотал несколько неразборчивых слов, и Реджис понял, что его знание языка гораздо хуже, чем он предполагал.
Он медленно развернулся и увидел приближавшееся уродливое создание; оно бормотало проклятия – да, Реджис узнал несколько непристойных слов – и тащило на плече вязанку хвороста.
– Брикен бракен спитципит! – пробурчал орк какую-то тарабарщину.
– Спит спит? – озадаченно повторил Реджис.
Орк назвал его словом, которого Реджис никогда не слышал, но он понимал, что ничего хорошего не предвидится. Тварь вытащила из своей вязанки небольшой сук. С ворчанием и рычанием орк поднял руку и швырнул сук в Реджиса, но тот ловко уклонился.
– Брикен бракен спитципит! – повторил орк, свободной рукой указывая на полено.
Спитципит… это же означает «дрова»!
Реджис фыркнул, заворчал и, подбежав, поднял полено, затем шмыгнул в заросли, чтобы собрать еще топлива. Орк, продолжая изрыгать проклятия, вышел из рощицы и направился к видневшемуся вдалеке лагерю.
Реджису пришло в голову, что он может с легкостью догнать врага и расправиться с ним, и орк даже не сообразит, что произошло. Он вернется к своим друзьям с окровавленным клинком, и они поймут, что он вовсе не трус!
Но он тряхнул головой, взглянул на лагерь и подумал, что сейчас у него есть более важные дела. А кроме того, несмотря на омерзение, испытанное при виде грязной, пускающей слюни твари, он даже не был уверен в том, что эти орки – их враги. Королевство Многих Стрел существовало на Серебристых Болотах на вполне законных основаниях и образовалось при содействии Бренора, хотя с некоторых пор дворф сожалел об этом.
Хафлинг быстро набрал охапку хвороста, выбежал из рощи и направился к лагерю. Неподалеку он заметил нескольких орков, тоже нагруженных дровами, и понял, что уже не может повернуть назад, не вызвав подозрений.
Реджис неуверенно вошел в лагерь, пытаясь не выдать своего волнения, и встал в очередь за орками, которые сгружали принесенное топливо около одного из больших костров. Затем воины отходили к дымящемуся котлу, где невероятно уродливый орк разливал в небольшие миски какое-то тошнотворное варево. Реджис, уронив на землю свою охапку хвороста, огляделся по сторонам и заметил, что все без исключения идут за едой.