Криспа, несмотря на меховую доху, пробирала дрожь. Интересно, подумал он, сколько можно протянуть на льду голышом? Недолго, наверное. Вряд ли хатриш сумеет добраться до дома живым.
Контрабандист, похоже, пришел к такому же неутешительному выводу – и выволок по мешочку из каждого сапога. Командир патруля сунул их в карман, махнув двум солдатам, которых назвал только что по именам. Когда они начали стягивать с хатриша шубу, он возопил:
– Погодите!
Патрульные взглянули на командира. Тот кивнул. Нарушитель снял белую песцовую шапку.
– Мне нужен нож! – заявил он. Саборий кивнул опять.
Контрабандист вспорол подкладку и извлек еще один мешочек. Потом швырнул нож наземь. – Теперь можете обыскивать.
Солдаты так и сделали, но ничего не нашли. Дрожа от холода и проклиная все на свете, хатриш нырнул обратно в шубу.
– Последний ты мог и заныкать, – заметил Саборий.
– Я хотел, – признался контрабандист, стуча зубами. – А потом решил не рисковать.
– Разумно, – согласился Саборий. – Ладно, пошли с нами. Думаю, сегодня мы отработали свое жалование.
– Что вы намерены с ним делать? – спросил Крисп, когда патруль повернул к Опсикиону.
– Подержим и потребуем выкуп, – ответил Саборий. – Ничего другого мы сделать не можем, поскольку его поймали с янтарем.
Гумуш его выкупит, не бойся. – Крисп что-то вопросительно промычал, и Саборий объяснил:
– В Хатрише торговля янтарем государева монополия. Хаган просто хочет разведать, нельзя ли наладить беспошлинную торговлю у нас в Видессе. На сей раз ему не удалось, поэтому камни достались нам бесплатно.
– И часто ему удается сбыть товар? Стоит овчинка выделки?
– Трудно сказать. Я-то думал, ты конюх Яковизия, а не счетовод.
Одно могу сказать: Гумуш, должно быть, считает риск оправданным, иначе не стал бы суетиться. Но сегодня ему не подфартило. – Глаза Сабория – чуть ли не единственная открытая часть лица сощурились от удовольствия.
Яковизий взвыл от восторга, когда Крисп рассказал ему вечером о своих приключениях. Они сидели рядышком, гораздо ближе обычного, возле большого очага в трактире Болкана; под рукой у Криспа стояла кружка сдобренного специями вина. Он благодарно улыбнулся служанке, заново наполнившей ее.
– Так ему и надо, Гумушу! – радостно заявил Яковизий. – Поймали ворюгу за руку – пускай расплачивается!
– А не вздует ли он потом цену, чтобы покрыть убытки? – спросил Крисп. – Легальную цену, я имею в виду.
– Возможно, возможно, – признал Яковизий. – Но мне-то что? Я не большой поклонник янтаря. И как бы хаган ни выжимал из нас монету, ему всего золота мира не хватит, чтобы отмыться от позора. – Если что-то и могло поднять Яковизию настроение, так это мысль о чьем-то конфузе.
Через пару ночей Танилида с холодной яростью подтвердила, что янтарь конфискован.
– Я заказала его у Гумуша для себя, – сказала она. – На четверть дешевле здешней цены – и хаган все равно не остался бы внакладе, потому что таможенники дерут половину. Задаток он уже получил. Как ты думаешь, вернет он его, когда выкупит своего курьера? – Ее желчный смешок не оставлял сомнений в том, насколько вероятен такой исход.
– Но… – Крисп поскреб в затылке. – Автократору нужны таможенные сборы, чтобы платить солдатам, и за пушнину, и за дороги…
– И куртизанкам, и за отборные вина, и за безделушки, – закончила за него Танилида таким же презрительным тоном, каким говорил об Анфиме Третьем настоятель Пирр. – А потом, мне ведь тоже деньги нужны для моих поместий. Так почему я должна переплачивать за янтарь вдвое и отдавать свои кровные кучке богачей из города Видесса, которые не сделали мне ничего хорошего?
– Ничего, говорите? – сказал Крисп. – А мне сдается, я не приехал бы сюда вместе с хозяином, если бы люди в городе Видессе не беспокоились о границе с Хатришем. Или вы здесь такая полновластная монархиня, что ваши крестьяне могли бы отбить кочевников сами? – Он вспомнил о нападении кубратов на сгинувшую деревню его детства так ясно, словно это было вчера.
Танилида нахмурилась.
– Нет, я не монархиня, и в словах твоих есть доля правды. Но Автократор с Севастократором решили заключить с хатришами мир, исходя из соображений собственной выгоды, а не моей.
Вспомнив замыслы Петрония против Макурана, Крисп не мог с ней не согласиться, однако сказал:
– Но вам это все равно на руку, разве нет? А если да, то извольте платить!
Он и его односельчане были бы рады заплатить сколько угодно – в пределах разумного, – чтобы предотвратить очередной набег из Кубрата. И только совсем уже неразумные требования империи погнали Криспа из деревни. А ведь другие так и остались там.