– За Стилиана! – крикнул он. Бешев лежал недвижно.
Крисп, пошатываясь от усталости, встал. Он скорее ощущал приветственные вопли толпы, чем слышал их. Яковизий кинулся к нему и поцеловал, наполовину в щеку, наполовину в губы. Крисп даже не отшатнулся.
Что-то ударило его по пятке. Он с изумлением обернулся – неужто Бешеву не хватило? Крисп был уверен, что вырубил кубрата до полной отключки. Бешев и впрямь лежал, не шелохнувшись. А под ногами у Криспа валялся золотой. Мгновение спустя еще один взметнул вверх фонтанчик песка.
– Подними их, дурак! – прошипел Яковизий. – Их же тебе кидают!
Крисп начал было нагибаться, но остановился. Разве таким он хотел остаться в памяти этих аристократов – бегающим за их монетами, как собачонка за брошенной палкой? Он покачал головой и выпрямился.
– Я сражался не за золото, а за Видесс, – сказал он.
Толпа зашумела еще громче. И никто из присутствующих не догадался, почему Крисп улыбается во весь рот. Без щедрого дара Танилиды он не мог бы позволить себе такой жест.
Он стряхнул с себя налипший песок.
– Пойду надену рубашку, – заявил он и побрел сквозь толпу.
Мужчины и женщины пожимали ему руки, хлопали по плечам и по спине. Потом толпа снова повернулась в сторону площадки, насмехаясь над кубратскими послами, которые потащили своего собрата с песчаного круга.
Мир ненадолго исчез, когда Крисп натянул рубашку на голову. Как только он снова обрел возможность видеть, то узрел Петрония, стоявшего прямо напротив. Крисп начал было сгибаться в поклоне.
Севастократор поднял руку.
– Не надо формальностей, особенно после такой красивой победы, – сказал он. – Надеюсь, ты не будешь против, если я тебя вознагражу, Крисп, тем более что… – он лукаво сощурился, – награжу я тебя не золотом.
– Как я могу отказаться? – промолвил Крисп. – Разве это не будет… как бишь его?.. Оскорблением монарха?
– Нет, поскольку я не Автократор, а всего лишь его слуга, – ответил Петроний с выражением предельной искренности на лице. – Но скажи мне, как тебе удалось сразить свирепого кубрата, который победил наших лучших борцов?
– Ему, похоже, Глеб помогал. – Крисп объяснил, чем, по его мнению, занимался Глеб. – Вот я и решил: посмотрим, как будет бороться Бешев без этих кубратских штучек, то есть без пассов, и с ним действительно стало легче управиться.
Петроний нахмурился.
– Во время переговоров Глеб тоже постоянно дергает руками. Как по-твоему, он и меня старается околдовать?
– Вам виднее, – ответил Крисп. – Но особого вреда не будет, если в следующий раз вы прихватите с собой собственного колдуна.
– Вреда и правда не будет. Я последую твоему совету, – заявил Петроний. – Клянусь владыкой благим и премудрым, порой я сам себе изумлялся, соглашаясь на какие-то предложения кубратов.
Теперь мне все ясно, и теперь у меня есть две причины вознаградить тебя, ибо ты оказал мне сегодня целых две услуги.
– Благодарю вас. – На сей раз Крисп все-таки поклонился в пояс.
Когда он выпрямился, на лице его играла озорная улыбка. – И благодарю вас.
Петроний собрался было что-то сказать, потом передумал и смерил Криспа долгим оценивающим взглядом.
– Так ты не только силач, но и остряк? Я это запомню. – Не дав Криспу ответить, Севастократор отвернулся от него, крикнув слугам:
– Вина! Всем вина, чтобы я не видел ни единой пустой чаши! Мы должны отпраздновать победу и поздравить победителя.
За Криспа!
Знатные видесские дамы и господа высоко подняли кубки:
– За Криспа!
Крисп водил скребницей в такт тупому стуку, раздававшемуся в висках. Теплая и терпкая духота конюшни не помогала избавиться от похмелья, но сегодня Крисп ничего не имел против головной боли и тяжести в желудке. Они напоминали ему, что, хотя он и вернулся к повседневной работе, вчерашний вечер не был сном.
Неподалеку Мавр, насвистывая, работал совком. Крисп тихо рассмеялся. Более низкое занятие, чем сгребание конского навоза, трудно себе и представить.
– Мавр! – позвал он.
Совок перестал скрести по полу.
– Что?
– Почему такой лощеный молодой аристократ, как ты, не гнушается чисткой конюшен? Я-то много навоза выгреб, здесь и в деревне, из-под коз, и коров, и овец, и свиней, а только мне это никогда не нравилось.
– Во льду я их видал, твоих коз, и коров, и овец, и свиней!
Тут же лошади, – ответил Мавр, будто это все объясняло.
А может, он и прав, подумал Крисп. Сам Яковизий порой был не прочь поработать до седьмого пота в стойлах, однако Крисп не мог представить его в свинарнике. Он покачал головой. Для любого деревенского жителя скотина оставалась скотиной. Разводить вокруг нее сантименты – такую роскошь он не мог себе позволить.